Книга "Л" значит Лили. Часть II, страница 106 – otium

Кажется, у нее даже волосы встали дыбом. Палочка в руке дрогнула и выбросила сноп искр.

— Северус Снейп! — Баночка с карри подпрыгнула на фут, но уже через мгновение снова опустилась на место. — Только не вздумай проверять свои выкладки на себе!

Он бросил на нее опасливый взгляд и замотал головой:

— Нет-нет, мне сейчас болеть некогда! — и добавил, на всякий случай отодвинувшись к спинке стула: — Да и не разрешит никто. Похоже, скверна передается от волшебника к волшебнику, а не зарождается в организме сама по себе. Стафф говорит, нам невероятно повезло, что моя мать оборвала все контакты с магическим миром, Альфард и Дорея жили затворниками, а Орион успел заразить только двоюродного брата... Вот только мы так и не поняли, где эту болезнь подцепили они. И почему кто-то заражается, а кто-то нет — займемся этим, когда в Мунго поспокойнее будет.

Не то чтобы его ответ сильно обнадеживал — она бы предпочла услышать: «Ты что, я не собираюсь так собой рисковать». Но ссориться не хотелось, и Лили опустилась на стул напротив и окунула кусочек картошки в гороховый соус.

— Ага, я видела сегодняшнее столпотворение. Похоже, у них сейчас каждые свободные руки наперечет.

Она взглянула ему в лицо — французская дверь у него за спиной отливала непроглядной чернотой, и его волосы и мантия почти не выделялись на фоне темного стекла.

Северус потупился.

— И кстати об этом, — он вяло ковырнул кусочек рыбы. — Я... в общем, я и правда не знал о пострадавших. Только то, что написали в газете...

— Знаю, — Лили поморщилась — картошка на языке словно превратилась в крахмал. — «Наши доблестные авроры одержали новую победу — спите спокойно, дорогие сограждане, вы под надежной защитой». Слушай, я не знаю, почему они так написали...

— Я тоже, — перебил Северус. — То есть догадываюсь, конечно — то ли для того, чтобы не пугать обывателей, то ли... по другой причине. Но я не это хотел сказать, — он набрал в грудь воздуха, будто готовился шагнуть в ледяную воду, и выпалил, не поднимая глаз: — Я все понимаю, ты пережила ужасное потрясение... и если тебе захочется выговориться... в том смысле, что ты не обязана — если тебе слишком больно об этом вспоминать... — и замолчал, окончательно смутившись. Вилка в его руке скрипнула зубчиками о тарелку, и сидящий на полу Нарцисс требовательно мяукнул.

Лили моргнула. Северус... предлагает ей выговориться? Он что, ее утешить пытается?

Или указать на ее ошибки и промахи. Как утром, когда он с порога бросился доказывать, что Упивающихся спровоцировали, а мантикор не надо дергать за усы.

Она медленно покачала головой:

— Знаешь, мне и правда... не хочется об этом вспоминать.

Его лицо вытянулось. Тонкие губы дрогнули, в глазах промелькнуло болезненное, почти обреченное выражение, и она не выдержала — отложила вилку и накрыла его ладонь своей.

— Сев, я ужасно вымоталась, — сказала она и только тогда поняла, что это и в самом деле так, и каждая клеточка в теле уже давно ноет от усталости, а в голову словно напихали ваты. — Давай просто поужинаем, а? А потом проверим защитные чары и пойдем спать. Я... я к тебе хочу. Чтоб хотя бы сегодня ни о чем не думать...

Напряжение на его лице сменилось облегчением. Закаменевшие плечи расслабились, он выдохнул и крепко сжал ее пальцы, а потом вскипевший чайник забулькал и засопел чугунным носиком, и Лили, опомнившись, метнулась к плите.