Книга "Л" значит Лили. Часть II, страница 110 – otium

Лили подпрыгнула — на пороге стоял высокий мужчина с острым подбородком и зачесанными назад светлыми волосами. В его надменном прищуре чудилось что-то холодное и хищное; он скривил красиво очерченный рот и оглядел ладонь, затянутую в тонкую лайковую перчатку — с таким видом, словно только что отпустил не дверную ручку, а как минимум жвалы дохлого акромантула.

— Люциус, — Регулус мгновенно помрачнел, словно кто-то наколдовал на него Нокс, и Лили нахмурилась. Так это и есть Люциус Малфой? Ну и физиономия! Он озирался по сторонам, брезгливо сморщив нос — то ли учуял особо мерзкий запах, то ли сам боялся нечаянно пукнуть.

— Регулус, — короткий, сдержанный кивок — точно внутри его шеи сжалась и распрямилась стальная пружина. — Как ваше занятие? Вы скоро заканчиваете?

Лили фыркнула, зажав рот ладошкой. Какое еще занятие? Да Северус за это время и слова не сказал — и хорошо, что не сказал, потому что преподаватель из него вышел бы ужасный. Как целитель Фоули, или даже хуже. Насколько она успела его изучить, Северус Снейп почитал невежество самым страшным пороком, ненавидел его всеми фибрами души и рвался искоренять везде, где только видел, — порою вместе с носителями.

— Вообще-то мы уже давно закончили, — пока не искорененный носитель невежества выпятил нижнюю губу и обиженно буркнул: — Мог бы так сразу и сказать, что тебе с ним поговорить надо. Все равно я собирался уходить — мне еще остальные уроки делать, да и вообще пора возвращаться в Хогвартс...

Малфой приподнял брови, но Регулус уже вскочил с табурета и принялся ожесточенно сгребать в кучу разбросанные по столу пергаменты. Свечи на маленьком столике затрещали, разгораясь ярче, и Лили взглянула на Северуса. Он отсчитал последнюю каплю яда акромантула, а потом снова взялся за черпак. От зелья клубами поднимался пар, окрашивая его щеки румянцем, к вспотевшему лбу прилипла короткая прядка — он смахнул ее тыльной стороной ладони...

Дверь хлопнула, как пушечный выстрел, но он даже не шелохнулся. Зато Малфой вздрогнул — потом снова покосился на свою перчатку, поморщился и со стоически-брезгливым видом полез в карман за платком. Наверняка надушенным и с монограммой, не то что у разных там убогих зельеваров.

— Как вижу, вы уже приступили к варке зелья, — негромко произнес он, вытирая перчатку кипенно-белым кружевом.

Северус потушил под котлом огонь, взглянул на часы, засекая время. Понес к мойке грязный нож и черпак и сказал, не поворачивая головы:

— Да, конечно. К оговоренному сроку все будет готово.

— В таком случае... — Малфой на мгновение замялся, но все-таки продолжил: — Возможно, вы согласитесь присоединиться к нам за ужином? Нарцисса будет рада вас видеть, — на миг выражение этого холеного, надменного лица стало почти человеческим.

Северус обернулся. Его пальцы стискивали упаковку моющего средства с выделениями бундимуна. Из правого крана бежала вода — разбрасывала брызги, звонко ударяясь о дно металлической раковины.

— Это честь для меня, мистер Малфой, — помедлив, откликнулся он.

— Очень хорошо, — его собеседник явно чувствовал себя не в своей тарелке. Прошелся по лаборатории — в свете свечей его гладкие длинные волосы отливали золотом. Но Лили заметила, что он старается ничего не задеть даже краем роскошной темно-зеленой мантии. Вот же индюк надутый! Никак замараться боится?