Книга Капли магии, страница 120 – Бронислава Вонсович

Поколебавшись — восстанавливать сим-карту или идти домой, я всё-таки выбрала второе и вскоре уже стояла перед дверью, из-за которой доносился шум, похожий на звуки ремонта. Неужели Белицкий расщедрился? Какое разочарование его ждёт…

После моего звонка дверь распахнулась почти сразу. На пороге стоял незнакомый мужчина в заляпанной краской одежде.

— Добрый день. А где хозяйка?

За его спиной я видела голые ободранные стены, ничуть не напоминавшие уютное обрамление квартиры, в которой я жила. Ремонт шёл вовсю удивительно, что Белицкий пошёл на это.

— Какая хозяйка? — удивился мужчина. — Я хозяин.

— В каком смысле? Это квартира моей матери.

— Ну так была, наверное. Я две недели, как её купил.

— У Берестневой?

— У Белицких. Родовое имущество.

— А Берестнева? — заволновалась я.

— Не видел никакой Берестневой. Все бумаги подписывал с главой рода, — заволновался и он. — А ты ей кто?

— Я дочь. У меня месяц не было возможности с ней связаться.

— Сейчас же есть. Ну так позвони — узнаешь, где она. Твоего здесь ничего нет, поняла?

Закрыл он дверь буквально перед моим носом. Я позвонила ещё раз, но дверь мне больше не открыли. Отправила Дымку глянуть, что там происходит. Она аккуратно протекла в квартиру и передала мне картину. От нашего с мамой жилища ничего не осталось: обои ободрали, вещи вывезли. Мужчина, который со мной разговаривал, водил штукатурным прибамбасом по стене, добиваясь её гладкости.

Ясности картина не дала. Я отозвала Дымку и отправилась восстанавливать сим-карту, что заняло ещё какое-то время. После чего позвонила маме. Телефон оказался выключен. Решив, что на работе уж точно знают её новое место жительства, я пошла в лечебницу, где сразу наткнулась на Осипенко, о чём-то болтавшем с незнакомой администраторшей, призывно ему улыбавшейся.

— Аня? — удивился он. — А Кирилл Львович сказал, что ты погибла.

— К его огромному сожалению, это не так, — зло ответила я, сразу вспомнив, откуда я приехала. — Руслан Витальевич, вы не подскажете, где сейчас мама?

— Ольга… — он повернулся к администраторше за поддержкой.

— Так умерла она, — бухнула та. — Три недели, как умерла. Сердце.

В голове зашумело, я покачнулась. Появилась уверенность, что мама умерла не просто так. Её убили. Возможно, даже этот заботливый целитель, который смотрит на меня с таким беспокойством на лице. Хотя конкретно он вряд ли: они с мамой были в приятельских отношениях, поэтому с такой деликатной просьбой Белицкий должен был обратиться к другому. Что она умерла не своей смертью, я была уверена: с чего вдруг у относительно молодой женщины отказало сердце, никогда ранее не сбоившее?

— Бледненькая ты какая, Анечка, — засуетился Осипенко. — Сядь, я тебе сейчас воды принесу. Мы её честь по чести похоронили. Скидывались все.

— Где её похоронили? Мне нужно… — я не договорила, но Осипенко меня понял:

— Я могу отвезти. У меня сегодня больше никто не записан на приём, а на что-то срочное есть другой целитель.

Через полчаса я стояла на кладбище перед свежей могилой. В этом мире у меня тоже не осталось близких людей. Как и обязательств. Хотя нет, обязательства были: мне надо отыскать маму Олега, если её не постигла та же участь.

— Как это случилось? — спросила я у стоящего рядом Осипенко.

— Я сам не видел. Могу только пересказать. Её в сестринской нашли, когда спасать было уже поздно. Трофимов дежурил. Он хороший целитель, он бы спас, если бы это было возможно. Но… поздно нашли, Анечка. Мне очень жаль.

— Простите, но я хочу побыть с мамой наедине, — хриплым голосом от непролитых слёз сказала я.

— Я подожду тебя в машине, — предложил он и торопливо зашагал к выходу из кладбища.

Горю в одиночестве я предавалась недолго. Запустила сканирующий конструкт, чтобы убедиться: сердце мамы остановилось не само, ему помогли, ему не давали работать, пока это не стало слишком поздно. Был ли это Трофимов, я не могла сказать, но слепок чужой магии в памяти отложила. Список людей, которым я отомщу, пополнился ещё на одну строчку, осталось выяснить, чьё имя должно быть туда вписано.