Книга Капли магии, страница 116 – Бронислава Вонсович

На мой взгляд, вина императора неоспорима. Говорить я этого, разумеется, не стану. Нет ничего более глупого, чем обвинять человека, от которого ты зависишь и который может сильно ухудшить твоё положение. Жаловаться я не буду, обращусь с единственной просьбой — о личном Роде. Наследуемом. Это необходимый вклад в моё будущее. Что будет со мной дальше, не знаю. Но если удастся отомстить Кассиусу и не умереть, жизнь на этом не остановится, нужно быть готовой к любому раскладу. И лучше иметь в этом раскладе козыри.

Взглянув в санузле на себя в зеркале, я ужаснулась. Нет, я и без того видела, что одежда залита кровью, но теперь смогла разглядеть себя полностью, с засохшей кровью на лице и волосах. Я с отвращением содрала с себя одежду и сразу же испепелила — не стоит оставлять свою кровь где бы то ни было.

Затем я залезла в душ и с остервенением начала смывать с себя кровь, вместе с уходом которой, казалось, отступал и ужас после ритуала. С волосами пришлось провозиться подольше. Кровь успела схватиться, превратив их в конгломерат, который шампунь брал с трудом. Только после тщательного промывания волосы опять стали шелковистыми на ощупь, ничуть не напоминая ту залитую кровью паклю, которой стали после ритуала. Зато вышла не первый план бледность — сейчас я напоминала покойницу восковым цветом лица и заострившимся лицом. Это не было чем-то странным, с такой-то кровопотерей. Конструкт регенерации ещё раз использовать не рискнула — весь строительный материал, для него припасённый, уже использован. Запущу, как только появится возможность плотно поесть.

Магия, исчерпавшись почти до донышка на ритуале, постепенно восстанавливалась. Я проверила заначенное проклятье, оно осталось, не ушло. Почему-то это показалось хорошей приметой.

В последний раз оглядев свою камеру, я ничего не взяла из неё на память и вышла в холл, где у нас, меня и Скоропадского, примут клятву. Расширенную клятву, не такую, что давали представители родов, после чего могли обсуждать этот вопрос в общем. Клятва, которую дадим мы со Скоропадским, закрывала на замок рот при любом упоминании именно процесса ритуала. Мы никогда и никому не сможем про это рассказать, даже обсуждать друг с другом не получится. На мой взгляд, это была щадящая плата за то, что меня оставили в живых. Именно меня — не уверена, что не будь на ритуале Скоропадского, устроители не посчитали бы, что ради меня такую церемонию устраивать не стоит, и не добили бы прямо в жертвенном зале. Одиннадцать трупов выбрасывать или двенадцать — невелика разница. А императору не придётся напрягаться и придумывать вознаграждение. Ему и так напрягаться не придётся, потому что то, о чём я попрошу, не будет стоить ему ничего. Но он же об этом знать не мог?

Скоропадский подошёл через пару минут. Выглядел он живчиком, ничего напоминавшего мою бледность на нём не отмечалось. Возможно, покормили уже, да и оплаченная родителями целительская помощь пригодилась. А ведь они пока не знали, выжил ли сын. Им даже хуже, чем моей маме — они знали, что ребёнок подвергается смертельной опасности с минимальным шансом выжить, а она — нет. И я не скажу, сообщу, что всё, отзанималась, еду домой. Только телефон выдадут — так сразу позвоню и успокою. Хорошо, что она не знала про ритуал.