Книга Капли магии, страница 111 – Бронислава Вонсович

Утром нервничали все, хотя Ивочкин и прочитал перед завтраком напутственную речь о том, что все готовы к ритуалу настолько хорошо, насколько хорошо готовились сами. И если что-то пойдёт не так, то винить в этом будут только себя. Речь его никого не успокоила, и все ели через силу, впихивая в себя завтрак, который на этот раз был намного разнообразнее и вкуснее, чем раньше, и пробудил бы аппетит даже у приговорённого к смерти, кем мы себя и чувствовали. Но в нас он почему-то аппетит пробудить не смог. Брагина так вообще не смогла запихнуть в себя ни кусочка, сидела и смотрела страдающими глазами на Скоропадского, не обращающего на неё внимания.

Княжичу же аппетит чужие взгляды испортить не могли, завтракал он плотно, явно в расчёте на ритуал, выбирая блюда покалорийней.

Я тоже помнила, что при недостатке энергии можно успеть переработать в неё усваиваемую пищу, поэтому хоть и через силу, но набила желудок до предела, избегая блюд с успокаивающими добавками, которые уже наловчилась выявлять. Совсем маленький конструкт, не улавливаемый датчиками — и я уже точно знала, что следует убрать из рациона.

Исключительно для собственного успокоения я просканировала себя ещё раз. Средоточие было заполнено под завязку, на почти все две с лишним тысячи капель. Закапсулировала я совсем немного проклятия, пока не зная, где его использую. На меня через его анализ будет выйти невозможно — сформировано оно совсем другим человеком и не несёт отпечатка моей ауры. Получится идеальное преступление, но не с Белицким. Если ему вдруг придёт в голову обратиться к Кассиусу-Мещерякову за помощью, то тот сможет отследить цепочку. Не такая уж она длинная выходит, плюс я одна из нескольких выживших, в этом случае Скоропадский не прикроет.

Желание передать проклятие Ивочкину тоже пришлось задавить — проклятие просто так не перепрыгивает с одного человека на другого, ему надо помогать. И значит, такое спонтанное перепрыгивание будут изучать под лупой. Одно дело, когда княжичу проклятие выжгло в ритуале, и совсем другое, когда проклятие внезапно оказалось у куратора тех, кого готовили на убой. Одной странности, касающейся нашей группы, в лице выжившей меня и без того будет многовато.

Я решила не рисковать и не заражать пока никого, но и не выбрасывать — использовать можно будет и потом, причём на человеке, с которым Кассиус-Мещеряков меня не свяжет никоим образом. Не так много я запасла проклятия, чтобы оно повлияло на отдачу от меня магии. Разумеется, если встанет вопрос: жизненная сила или оно — то в ритуал уйдёт именно проклятие, хранить его в ущерб себе я не стану.

Пока мы сидели в столовой, в воздухе витала нервозность. Лучился счастьем только Ивочкин — наверняка представлял, как сегодня наконец-то навсегда отделается от не таких уж проблемных нас. Разве что ещё будет отвечать за похороны неудачников. Или хоронить будут другие? Посчитают, что он и без того уже выложился на подготовку жертвенных барашков?

Все будущие участники ритуала казались напряжёнными. Даже Скоропадский — уж он-то лучше других представлял, насколько опасно то, во что нас принудительно запихивают. Да, у него шанс выжить и не свихнуться был повыше, чем у остальных, но не стопроцентный. Было о чём волноваться. Хотя княжич свою нервозность практически не показывал, нужно было хорошо его знать, чтобы понимать, что он воспринимает будущее не так спокойно, как кажется.