Книга Маринкина башня, страница 47 – Мира Форст

Иван разводил костер, а Варя поджала ноги, устроилась на подстилке из овечьей шерсти, которую сплела Фелисия. Она обожала вот так сидеть, в отблесках ночного костра под фырканье лошадей.

— Из похода не все вернулись. Убили? — спросила она брата.

— Да, мы в засаду попали, — сел он с ней рядом. — Ногайцы воспользовались нашим же маневром, заманили в ловушку, потом напали. Но мы их всех порубили. Правда, трое наших полегло.

Иван вдруг толкнул девушку. Легонько. Но от неожиданности она свалилась с подстилки, растянулась на траве.

— Эй! — возмутилась она.

А он и не подумал помочь. Встал на колени, наклонился над ней, погладил по лицу.

Варя замерла. Прикосновение не было похоже на братское, да и ее саму сейчас обуревали вовсе не сестринские желания.

Парень осмелел, перенес руку на девичью грудь, сжал сильно. Сердце у Вари забилось быстрее. Неужели он хочет сделать с ней все то, что проделывает со своими женщинами? А Иван уже запустил руку ей под юбку.

— Перестань! — наконец-то овладела она собой. — Ты же брат мне!

— Варь, ну какой я тебе брат. Не от одной крови ведь мы.

Он уже выправил из юбки ее рубаху, задрал, оголяя грудь. Варя изловчилась, откатилась от него, но Иван тотчас схватил, уложил на подстилку. Тогда она попыталась ударить, он лишь отмахнулся, скрутил ей руки.

— Варь, я ведь люблю тебя, — ласково провел он языком по ее губам.

— Любишь? — размякла она от его слов и прикосновений, перестав сопротивляться. — А как же все твои женщины? Я ведь видела тебя с ними.

— Не нужен мне никто, кроме тебя.

Варя вскрикнула, так больно он сделал ей.

— Потерпи, маленькая, — продолжал он все сильнее проталкиваться в нее.

Варя чувствовала, как по ее ногам течет кровь. Боль не унималась. Это было ужасно, а он не останавливался до тех пор, пока по его телу не пробежала дрожь. Потом Иван долго гладил ее по волосам, целовал в глаза, нос, губы, клялся в любви. Под утро, до прихода сменщиков дозорных, все повторилось. Иван опять навалился на нее. На этот раз боли не было, в какой-то миг Варя даже ощутила приятный спазм.

С тех пор они стали любовниками. Прятались от родительских глаз, скрывались от станичных жителей. Варя втянулась в эту опасную игру, не противилась. Иван овладевал ею при любом удобном случае, и она позволяла брать себя даже в коровьем хлеву.

Первой неладное заподозрила Анатолия.

— Варюша, тебе плохо? — увидела она дочку среди деревьев их вишневого сада.

Варю рвало. На бледном лице блестели капельки пота.

— Съела что-то плохое, — промямлила она.

— Не зря мне вчера на свадьбе Межаковых баранина тухлой показалась, — определила причину отравления Анатолия.

Дочь вымученно кивнула, но промолчала. Варя точно знала, что к баранине она вчера не притрагивалась.

А ровно через неделю Мартын сказал жене:

— Что-то Варюхе плохо. Прямо выворачивает ее во дворе.

— Опять плохо?

— Что значит опять?

— Ее неделю назад рвало. Я думала, она бараниной отравилась, — напряглась Анатолия.

Если Мартын даже и подумать не мог, то его жена догадалась сразу, но решила все же проверить свою догадку. Спустя пару дней она застукала своих приемных детей, предающихся разврату в пустующей мазанке на краю станицы.

Родительский гнев был страшен. Варя никогда не думала, что можно кричать шепотом. А именно так орал на них Мартын. Она понимала, почему отец не вопит на всю избу. Соседи не должны знать. Мать стояла в сторонке, скрестив руки на груди, с отчаянием глядя то на сына, то на дочь. Тут же, на сундуке, сидела Фелисия, единственная из всех сохраняющая спокойствие.