Книга Я и баб(к)а, я и маг, страница 44 – Дарья Гусина, Антонина Циль

— Одноэтажные и двухэтажные дилижансы, — перечислила Молька доступные для дальних переездов средства передвижения. — А если по городу, то можно нанять фиакр. В Белом городе ходит конка, по рельсам. Безлошадная, представляешь?

— Как драндулет господина Волле?

— Драндулет маленький, — уточнила мелкая. — Конка — большая. Там тоже есть второй этаж. Можно купить билет и объехать весь город. Но билет стоит очень дорого.

— К тому же жителей Серого города в Белый город не пускают, — кивнула я, вспомнив наш длинный путь к трактиру.

— Тебя раньше пускали, — вздохнула Молька. — Но я была очень маленькая и ничего не помню.

— Хм… дело в том, что я тоже ничего не помню. А почему меня пускали?

— Ты относила заказы. Ты рассказывала, что тебя однажды пригласил даже эрцгерцог, и ты сделала для него артефакт хорошего сна.

«Сдаётся мне, в бытность свою Вельтой я любила приврать», — подумала я, пряча за пазуху комочек бумаги с изображением ключа, который незаметно подобрала на полу, когда «искала» ручку.

Рынок пел и плясал — точь-в-точь как в присказке про свадьбу. Посреди рыночной площади выступали лицедеи. Актеры в масках изображали привычки знати, во всю над ней издеваясь. Их никто не трогал, и я решила, что в Сером городе знать не любят дажи стражи. Кстати, парочка таковых с удовольствием наблюдали за шоу в сторонке.

Богатой госпоже служанка подавала вареное яйцо на подносе и никак не могла ей угодить: яйцо было то слишком твердым, то слишком жидким. В конце концов, служанка разбила его о нос госпожи, сделанный из папье-маше. Публика пришла в восторг и принялась кидать на сцену медные монеты.

На мой взгляд, получилось довольно смешно. Правда, у меня возникло подозрение, что роль служанки исполнял парень, молодой и гибкий.

А вот госпожу точно играла девушка. Или она так хорошо знала ужимки знати, или сама получила воспитание, потому как в конце пьесы сняла маску с хорошенького юного личика и принялась мастерски играть на старом разбитом клавесине, невесть как попавшем в реквизит труппы. Актеры вышли на сцену и затанцевали, тоже неплохо, на мой привередливый взгляд.

Из-за Мольки пришлось задержаться у подмостков. Мелкая не могла оторваться от представления. Глаза ее жадно следили за актерами.

— Я тоже так смогу, — прошептала она, когда живая пьеса сменилась кукольной.

На сцене заплясали Пьеро и Арлекин. Злобный носатый горбун принялся гонять их палками, но куклы укорачивались и дразнили разодетого в пышные наряды ворчуна. К моему удивлению, куклами Молька не заинтересовалась. Наверное, такие представления исполнялись на рыночной площади чаше, чем пьесы. Мелкую не удивляло, что марионетки пляшут на сцене без кукловодов и даже без малейших признаков нитей.

— Магия, — равнодушно махнула рукой Молька, утягивая меня в продовольственные ряды.

Мне объяснили, что кукол изготавливает Гильдия фантошей — та же, что выпускает «живых» манекенов и поющие статуи для садов и украшения домов.

— Они страшные, — поежилась Молька.

— Фантоши?

— Да. Я их не люблю. Я люблю настоящих куколок, обычных. Магические куклы жуткие. Фантоши похожи на настоящих людей. А еще говорят, существуют маги, у которых есть двойники — такие же, как они, одно лицо, но куклы. Маги выпускают этих кукол, чтобы те для них шпионили. Магических фантошей нельзя убить, они же неживые.