Книга Я и баб(к)а, я и маг, страница 41 – Дарья Гусина, Антонина Циль

Умею, практикую, подтвердил он.

— Эгрегор… — к моему облегчению, продолжил тему герн Птусс. — У каждого народа он свой. Понятное дело, у гарпий он тоже имеется. Взгляните вон туда.

Я проследила за взглядом мастера. В простенке между витрин висела вышивка по шёлку. Издалека я приняла её за родословное древо. Впрочем, я почти не ошиблась. Это и было древо, но вместо лиц членов семьи на концах его ветвей были вышиты кружочки.

Надписи под кружочками гласили: «Навык различения», «Навык выбора», «Навык анализа», «Навык выгодной торговли»… Но всё остальное на шёлковом полотне было написано теми же непонятными мне буквами.

— Универсальный магический язык, — милостиво просветил меня гарпий, увидев, как я пытаюсь рассмотреть золотистые иероглифы. — Лунная вязь. Невероятно сложный и мощный инструмент. За тридцать лет я усвоил лишь пару тысяч символов, но мне хватает.

— И любой гарпий может к нему… подключиться? К эгрегору, — с жадным любопытством спросила я.

Воистину вопрос жизни и смерти для меня в моём положении.

— Что вы, госпожа Брандт? — махнул рукой Птусс. — На такое способны только мастера, высшие мастера и, конечно, эрцмаги. Мне потребовалось двадцать лет, чтобы получить ранг Мастера. Зато…

Птусс подцепил крутящуюся голограмму чаши своим когтем, смял изображение пальцами и кинул получившийся сгусток на страницу раскрытого гроссбуха. Там голограмма развернулась и осела на плотном пергаменте подробным изображением.

Я подошла ближе и с изумлением отметила, что получилось нечто вроде справочного раздела энциклопедии: Чаша сверху, снизу, с боков — с подробными данными, которые перед этим проговаривал мастер. Подробно расписанные свойства, с которыми я уже была знакома: способность сохранять и увеличивать в объёме слёзы невинных дев. Ниже и сбоку располагался детальный рецепт приготовления керамической массы.

Пользуясь возможностью, я склонилась над страницей, впилась глазами в мельчайшие символы, окружавшие изображение Чаши. Внизу, под рецептом керамики, я искала главное — способ зарядки артефакта, ту самую инструкцию, которую пока не смогла вытащить из памяти Вельты. Мастер Птусс, к счастью, увлёкся перечислением качеств картинки — стойкости магических чернил и детальности описания — и не замечал моего пристального любопытства.

Возможно, артефакт просто не нуждался в зарядке. Я уже хотела разогнуться и прекратить свои шпионские попытки, когда внезапно заметила цепочку крошечных, но детальных иллюстраций под изображением пучка каких-то трав.

Символическая рука на них держала в пригоршне что-то вроде прозрачной светящейся жидкости. Нет, не жидкости — энергии. Этот маленький значок Лунной вязи — «дуа» — я его вспомнила! Вельта его знала! Он означал именно энергию, силу мага. Вероятно, взятую у эгрегора, но не факт. Следующая иллюстрация показывала эту же руку перевёрнутой над чашей, а судя по третьей картинке, артефакт поглощал энергию из руки мага.

«Память акцептора открыта на 7 %, — немедленно отчиталась программа в моей голове. — Навыки акцептора открыты на 2 %».

Я сдержала возглас, чтобы никак не показать нахлынувших эмоций: одновременно радости, что прогресс пошёл, и разочарования — что идёт он очень медленно.

— Что нужно, чтобы подключиться к эгрегору? — вырвалось у меня.