Книга Пара прицепов для босса, страница 75 – Злата Зорич

Я прервала наш поцелуй, отстранилась и приложила пальцы к его губам.

— Просто... спасибо. За все, — сказала я и резко распахнула дверь.

Максим не сразу уехал. Я обернулась — он смотрел на меня сквозь лобовое стекло. Не отводил взгляда, пока я не скрылась за тяжёлой железной дверью.

Мама открыла мне почти сразу, будто ждала прямо в коридоре.

— Ну наконец-то, — сказала она негромко, отступая в сторону, пропуская меня в квартиру.

В руках у неё была Вера. Увидев меня, малышка взвизгнула и потянулась ручками.

— Ма-аам!

Я подхватила её, прижала к груди. Рядом тут же возникла Соня. Босиком, в какой-то новой пижаме с единорогами. Увидев меня, она не бросилась в объятия, не заплакала от радости. Она просто замерла, глядя так, будто не верила своим глазам. Как будто с первого взгляда поняла — что-то с мамой не так. Я словно показалось ей чужой на какое-то мгновение.

— Мам, мы скучали. Очень! — бросила она мне в лицо свой детский упрек. — Почему тебя не было так долго? Почему ты вообще уехала?

Мне стало не себе от ее слов. Она говорила так, словно моя потребность почувствовать себя снова живой была чем-то непозволительным. Но также я хорошо понимала: если бы повернуть время вспять, я бы все равно поехала в эту командировку. Я ни о чем не жалею и не собираюсь жалеть.

Я опустилась на колени и крепко их обоих обняла.

— Всё хорошо, доченьки, я дома, — шептала я, как заклинание. — Всё хорошо.

— А ты нам что-нибудь привезла? — спросила вдруг Соня.

Я остолбенела. Привезла? Я даже об этом не подумала. Ни игрушки, ни шоколадки, ни ракушки с побережья, которого толком и не видела…

— К сожалению, ничего — пробормотала я. — Не было ни минуты свободной…

Соня сникла. Вера же, не отрываясь, продолжала тереться носом о мою шею.

Мама тоже смотрела на меня как-то по-особенному — с тем самым знакомым прищуром, от которого я всегда чувствовала себя разоблачённой. В ее глазах — усталость, и что-то похожее на молчаливое неодобрение.

Мне показалось, что она тоже чувствует, что что-то во мне безвозвратно изменилось.

— Всё хорошо прошло? — спросила она ровно, как спрашивают про погоду.

Я кивнула, не в силах говорить. Потому что язык прилип к небу, потому что сердце ныло.

Потому что внутри, за улыбкой, я все-таки ощущала горький осадок вины.

— Они уже поели. Купались. Соня только что зубы почистила, — продолжила перечислять мама. — Вера не хотела ложиться, ждала тебя.

— Спасибо, — сказала я тихо. — Правда, спасибо тебе, мам!

— Мам, а море красивое было? — перебила меня Соня.

Я нервно сглотнула.

— Очень.

— Вы купались?

— Нет. Не довелось…

— И почему же?

— Работа, солнышко. Работа.

И тут в коридор вышел Денис. Я уставилась на него так, как будто увидела приведение. Хотя, наверное, даже приведению я бы меньше удивилась, чем ему.

В одной руке у него чашка, в другой телефон, он что-то читает на экране, не глядя по сторонам. Потом отрывает взгляд, и его глаза встречаются с моими. Мои щёки в этот момент вспыхивают огнём от гнева.

— А, ты уже вернулась, — кивнул он спокойно. — Мама, я вам тут кофе оставил, пейте, пока горячий.

Он повернулся к моей матери так, словно меня в комнате нет. Та поблагодарила и ушла с чашкой на кухню. Я осталась с ним наедине, не считая детей, цепляющихся за мою шею.