Книга Пара прицепов для босса, страница 73 – Злата Зорич

— Давай останемся еще на один день, — прошептал он, когда всё закончилось. — Я поменяю билеты.

Я прикрыла глаза. Мне хотелось этого больше всего на свете, но…

Всегда было это злосчастное «но», однако в этот раз я выбрала наступить ему на горло. Я выбрала себя.

Мы снова предались безумству, забыв обо всём на свете — работу, время, обязательства. Это был не просто секс, это было освобождение, бунт. Я села на него сверху, целовала его шею, плечи, грудь, чувствовала, как он сжимает мои бёдра, теряет контроль, а потом шепчет мне в ухо, каким я стала для него наваждением. Что я медленно свожу его с ума — и он счастлив в этом безумии.

Мы почти не разговаривали. Не тратили драгоценное время на пустые разговоры. Не пытались что-то выяснить, не затрагивали работу, не обсуждали, что будет потом. Мы будто оба боялись, что слова разрушат магию между нами.

Мы могли лежать рядом, голые, вспотевшие, исцарапанные друг другом, и он вдруг начинал нежно гладить мои волосы, водить пальцами по ключицам, целовать живот, будто только что не был во мне, будто все начиналось с начала.

Я не знала, что можно хотеть кого-то так — как глоток воздуха, когда тонешь.

Мы не могли насытиться друг другом. Ни через час. Ни через ночь. Ни на утро.

Я проснулась от того, что он выцеловывал мою шею. Лениво, неторопливо, как если бы впереди у нас был целый день. И в первый миг поверила, что он и правда есть.

— Макс, сколько времени? — прошептала я хрипло, не открывая глаз.

— У нас ещё... — он приник к моей груди, — несколько драгоценных минут. Ну хорошо, не минут. Почти час.

— Почти? — я на ощупь схватила телефон и резко села. — Чёрт. Мы опаздываем!

Голова кружилась, тело ломило — словно я провела ночь не в постели, а в водовороте. Впрочем, в каком-то смысле так и было. И в эту минуту я точно не была готова возвращаться. К работе. К жизни. К себе прежней.

— Мы же улетаем сегодня! Мы же... — я вскочила с кровати, потерянно оглянулась, как будто время можно было поймать в кулаки и заставить идти вспять.

Максим остался лежать. Лежал и смотрел, как я бегаю по комнате, натягиваю бельё, пытаюсь отыскать платье, туфли.

— Рит, давай опоздаем, — вдруг сказал он. — Еще один день… До завтра.

— До завтра? — я фыркнула, застёгивая лифчик одной рукой, а второй разыскивая серьгу под кроватью. — Я и так задержалась на день… Я обещала девочкам вернуться еще вчера… Мне надо отпустить маму, она одна с двумя оторвами…

Я босиком носилась по номеру. Часть вещей была не в чемодане, часть — вообще непонятно где. Максим застёгивал рубашку, которая измялась до неузнаваемости. Я пыталась вспомнить, куда запихнула посадочные.

Перед тем, как выйти из номера, он попытался поцеловать меня, но я отстранилась. Не потому, что не хотела — потому что иначе мы бы не уехали отсюда вовсе. Ни сегодня, ни завтра, никогда.

Потом мы почти бежали по аэропорту, запыхавшиеся, растрепанные. Истерический смех мешался с паникой, мы вспоминали — заплатили ли мы за мини-бар? не оставили ли чего-то важного?

Кажется, я оставила там сердце. Но не стала ему об этом говорить.

Мы успели. К сожалению… Регистрация закрылась через пять минут после того, как мы вбежали в аэропорт.

Он держал меня за руку, пока мы проходили контроль, и я не могла понять — то ли я всё ещё дрожу от того, что было, то ли уже боюсь того, что будет, когда мы вернемся.