Книга Пара прицепов для босса, страница 65 – Злата Зорич

Я обвила руками его шею, зарылась пальцами в его мокрые волосы. Молчала. Просто слушала, как внутри нас обоих постепенно стихает шторм.

— Ты не понимаешь, что со мной делаешь… — прошептал он хрипло, скользя губами по моей щеке, касаясь виска. — Я теряю голову.

Я не знала, что ответить на это. Признаться в том, что его страсть была взаимной? Но разве он не понял этого и без моих слов?

Он отстранился чуть-чуть — ровно настолько, чтобы посмотреть в мои глаза. В них не было маски, не было игры. Только он — открытый, обнажённый до самого нутра.

— А ты? — спросил он, не отрывая взгляда. Ему все-таки требовался мой ответ. — Или ты и дальше будешь убегать от меня?

Но я... все еще боялась сказать слишком много. Потому что, если скажу хоть слово — уже не смогу остановиться.

Он понял. Провёл пальцем по моей щеке, потом по губам.

— Я не позволю тебе... — прошептал Максим и снова поцеловал меня. Но на этот раз трепетно, нежно, почти невесомо. Каким ярким контрастом был этот поцелуй после наших страстных, диких, голодных почти укусов!

Я прижалась к нему, ощущая, как вода остывает, как начинает пробирать дрожь. Он почувствовал это первым.

— Пойдём, — шепнул он, — ты замёрзла.

Он подхватил меня на руки, легко, словно я почти ничего не весила, и вынес из воды. Наши тела блестели от капель, подсветка бассейна рисовала блики на коже. Я уткнулась лбом в его шею и позволила себе — впервые — не думать. Просто быть в его руках.

Я не помнила, как уснула. И уснула ли вообще. Все смешалось внутри — ночь, вода, жар, шепот, его пальцы на моей шее, его дыхание у виска. Всё это наутро казалось совершенно диким, безумным, нереальным. Стоило мне открыть глаза, как воспоминания обрушились, словно ледяной душ — тело всё помнило. Сцены в бассейне вспыхивали одна за другой, словно кадры фильма, где я была не актрисой, а... заложницей. Чужого влечения.

И собственного желания.

Вчера он до последнего не хотел уходить. Не хотел отпускать меня. Удерживал, снова и снова прорываясь сквозь мои «нет».

Мы стояли в полумраке, он был весь мокрый, капли стекали с его шеи на мою кожу, а я завернулась в простыню, как в последнюю защиту, которой на самом деле уже не существовало.

Я почти умоляла его уйти. А он смотрел на меня так, будто уже взял, уже освоил, уже держит в руках и не собирается отпускать.

— Рита, я останусь...

— Не надо. Я не смогу заснуть!

— Я и не дам тебе спать...

— Но мне нужно прийти в себя. Правда… Мне нужно побыть немного одной. Пожалуйста!

Оказавшись в своем номере в одиночестве, я свернулась на кровати. Как теперь жить, если внутри всё перевернулось? Если тело помнит, разум боится, а сердце срывается с цепи при каждом его взгляде?

Утром я сидела перед зеркалом, расчесывая спутавшиеся за ночь волосы, и видела в зеркале незнакомку. Та, вчерашняя, была безумной. Была... слабой. Или — живой?

Плечи свело, будто я всё ещё чувствовала его руки. Они вжимались в меня с такой силой, будто Воронцов хотел впиться под кожу, остаться внутри навсегда. И я позволила. Нет — я хотела. Каждой клеточкой, каждым нервом.

Ужас… Ужас насколько мне понравилось!

Рука дрогнула. Щеточка туши мазнула по щеке, оставив чёрную полосу.

— Чёрт, — прошептала я и тут же уткнулась в салфетку, стирая след.