Книга Пара прицепов для босса, страница 68 – Злата Зорич

Все это промелькнуло у меня в голове, но вслух я сказала только:

— Просто… мне так будет лучше. Спокойнее.

Он не стал спорить. Только чуть сжал губы, и я заметила, как напряглась линия его челюсти. И всё равно остался — просто проигнорировал мою просьбу уйти.

Я вышла на сцену под свет софитов, под гул голосов, под чужие взгляды. Заставила себя улыбнуться. Заставила держать маску. Сосредоточиться на цифрах, на слайдах, на логике. Не думать о том, что прямо сейчас он смотрит на меня.

Но он смотрел. Прямо, напряжённо, словно тоже держал за меня оборону. Его взгляд я ощущала каждой клеткой. Он почти не отводил глаз.

Это мешало, пугало, сжигало изнутри. Но одновременно с этим придавало каких-то небывалых сил и подхлёстывало.

Сначала в горле привычно пересохло. Сердце грохотало в груди, заглушая мысли, но я уже начала говорить. Ну а потом — слайды сменялись, слова лились ровно, без запинок. Пальцы больше не дрожали. Лицо — сосредоточенное, голос — чёткий. Глядя в зал, я словно снова вспомнила, кто я такая. И о чём мы здесь.

Когда я перешла к ключевому разделу, я уже вела аудиторию за собой. И даже позволила себе улыбнуться. Ощутила, как напряжение рассеивается, и в какой-то момент — странно — мне стало легко.

Когда я закончила говорить, зал зааплодировал. Несколько человек сразу же подошли — чтобы перехватить меня у сцены, задать вопросы, поблагодарить.

Я находилась в странном оцепенении. Меня хвалили, я кивала, что-то отвечала, но внутри — гул. Как будто всё это происходило не со мной.

— Ты была великолепна, — сказал Воронцов, которому удалось пробраться ко мне сквозь толпу. Его голос был низкий, спокойный. Но глаза — те самые, от которых у меня земля уходит из-под ног.

— Спасибо, — прошептала я.

— Не за что. Ты всё сделала сама.

Он хотел что-то еще сказать, но я уже отвернулась — слишком опасно было смотреть на него сейчас.

Меня обступили плотным кольцом, оттеснили от него, увели. Все хотели со мной говорить, задавали вопросы, протягивали визитки, просили контакты, приглашали обсудить проект. Я благодарила, улыбалась, отвечала, а сама всё время искала глазами Максима. Но не могла к нему подойти. Меня не отпускали. Я чувствовала, как с каждой минутой меня уводят всё дальше от него.

— Маргарита, да вы просто зажгли!

— Отличное выступление, такая подача, такая уверенность!

— Скажите, а у вас есть опыт внедрения этих решений в промышленность?

Я оборачивалась — то украдкой, то почти в отчаянии, надеясь увидеть его лицо в толпе. Кто-то из партнёров тоже увлёк его разговором, и он слушал, чуть наклонив голову, глядя не на собеседника, а поверх него — туда, где была я. Наши взгляды снова встретились. Всего на секунду.

Мне хотелось убежать отсюда. Исчезнуть. Чтобы в мире снова остались только мы вдвоём.

Но мы приехали сюда работать — об этом мне приходилось напоминать самой себе чуть ли не каждую минуту. И даже если прямо сейчас я распадаюсь на части от того, как он смотрит на меня, от его прикосновений, от сдержанности, за которой, как я теперь уже знаю, скрывается буря — всё это надо отложить.

Я уже устала улыбаться — было тяжело держать натянутую вежливость. Вопросы, восхищённые реплики, десятки рук, которые пришлось пожимать... В тот момент, когда мне показалось, что толпа вокруг меня рассеивается, ко мне подошел Аркадий Платонович, руководитель агентства, которое дышало нам в спину последние полгода.