Книга Муза Паганини. Скрипач от дьявола, страница 90 – Сина Беервальд

— Благодарю, – сказал он, благоговейно ставя перед собой наполненную тарелку, будто перед ним было дивное яство. – Это настоящий пир.

— Всего лишь простая похлёбка, – возразила она, хотя знала: месяцами ему, наверное, давали объедки, которые и свиньям бы не скормили. – Я скоро схожу на рынок.

Он опустил ложку.

— Сколько у нас ещё денег? – затем тише добавил: – Я знаю, что спустил все наши сбережения.

Губы её дрогнули, будто она обожглась супом. Сумму она ему не назовёт – и позже, оставшись одна, надёжно спрячет остатки. На всякий случай. Но сейчас нужно было обсудить другое.

— Ты помнишь, что у тебя огромный долг перед Майенхёфером?

Пауль кивнул, потупив взгляд.

— Игральные долги. Пятьдесят гульденов. Я верну всё, клянусь.

— Ты не помнишь, как буянил в «Мачакерхофе», да? – спросила Софи, сжав губы.

— Я что? – Ложка со звоном упала в тарелку, брызги супа обожгли её руку. – Боже правый, я этого не помню! Не может быть!

— Может. – Она сделала глубокий вдох, вытаскивая из глубин памяти эту сцену. – Ты требовал, чтобы я принесла тебе шнапс. А когда я отказалась, ты пригрозил убить меня, если я немедленно не…

— Софи! – в ужасе воскликнул Пауль. – Я такое совершил? Господи помилуй!

— Совершил, – подчеркнула она, и тошнота подкатила к горлу. – И, честно говоря, не знаю, чем бы кончилось, если б я не сбежала из дома. Тогда ты отправился в трактир, напился и к закрытию перебил всю мебель. Майенхёфер насчитал триста гульденов. Он требовал немедленной уплаты, но я уговорила его на рассрочку – первого числа каждого месяца. За этот месяц он ещё не приходил. Я жду.

Пауль закрыл лицо руками.

— Я всё верну тебе, честное слово. Это же чудовищно… Я боюсь себя. Я себя не узнаю. А каково было тебе? И детям? – Голос его сорвался. – Что я натворил?

Она смотрела на ссутулившуюся фигуру за столом – на этого сломленного человека, который теперь рыдал, не имея ничего общего с тем тираном, что восседал здесь, как повелитель, и наводил на неё дрожь. «Мне бы жалеть его…» Но жалость не шла. Его слёзы давили. Механически она положила руку ему на плечо.

Пауль поднял заплаканное лицо. Сколько слёз пролила она из-за него, но его слёз не видела никогда. Что-то дрогнуло в ней.

— Всё наладится, – сказала она, скорее для утешения, чем от уверенности.

Он порылся в карманах, тщетно ища платок. Она подала ему свой. Вытерев лицо, он посмотрел на неё мутными от новых слёз глазами.

— Может… начнём всё сначала? – прохрипел он.

Что ответить? Она убрала руку. Как он это представляет? Повернуть время вспять и сделать вид, будто ничего не было? Но это была его мечта. И, в сущности, Пауль хотел пойти по самому лёгкому пути – ждал, что она забудет кошмар. Он же изменился, и она должна верить.

— Помнишь, как мы любили друг друга вначале? – спросил он, осторожно касаясь её руки. Она не могла проглотить ни ложки – желудок свело.

— Помню… – прошептала она. – Но этого мало.

Слишком многое произошло. И дело не только в обидах. В жизни Софи появился Паганини – родственная душа, и он был ей ближе, чем Пауль когда-либо мог бы. Теперь она понимала, что такое настоящая любовь.

Паганини будто поселился в ней, даже сейчас ей чудилось, что он сидит за этим столом. Безумие. Она не хотела этого, но чувства вышли из-под контроля – о каком «сначала» могла вообще идти речь?