Книга Муза Паганини. Скрипач от дьявола, страница 3 – Сина Беервальд

Сегодня скрипка Паганини оживёт в последний раз.

Что ей терять? Свободу? Ха! Тюрьма не страшила её: доктора отводили ей не более трёх месяцев. Под эфирным наркозом они вскрыли Софи чрево, чтобы удалить «единственную причину боли», – и в ужасе зашили обратно. С тех пор боль то накатывала, то отступала. Но никакие страдания не помешают ей исполнить последнюю волю любимого.

Где-то в закоулках дрались две кошки, издавая жуткие вопли. Полная луна освещала путь через грязные переулки к дому родителей Паганини на улице Пассо ди Гатта Мора («Переулке Чёрной Кошки»). Переехав сюда, Софи часто думала: может, то, что Никколо родился именно здесь, было зловещим предзнаменованием?

Она остановилась перед узким покосившимся домом под номером тридцать восемь. Казалось, здание не разваливается только потому, что буквально срослось с соседними домишками, образовав нестройный ряд. На облупившемся фасаде красовался каменный киот для благочестивого поклонения – какое издевательство после почти сорокалетней борьбы с духовенством, которую они выиграли лишь потому, что состояние Паганини теперь принадлежало Церкви. Охваченная внезапной волной ярости, Софи подняла камень и изо всех сил швырнула его в изваяние. Резко отвернувшись, она двинулась дальше. На душе стало легче.

Чем меньше оставалось идти до палаццо, тем внушительнее становились дома, однако большинство городских дворцов стояли заброшенными: некогда роскошные фрески на фасадах поблекли, сады заросли сорняками, а статуи облачились в одежды из мха. Конюшни и каретные сараи оставшиеся жители приспособили под дровяные склады – городские власти смотрели на это сквозь пальцы. У одного дома на повороте оконные решётки первого этажа вываливались из рыхлой кладки, да и массивная деревянная дверь сорвалась с петель, удерживаемая теперь лишь мощным замком.

Наконец Софи вышла на широкую Страда Нуова, и ей показалось, будто она перенеслась в другой мир. Здесь, вокруг палаццо Дориа-Турси, ещё старались поддерживать великолепие дворцов – всё-таки из окон ратуши не хотелось созерцать городское убожество. Широкая улица была пустынна, и Софи надеялась, что на последних метрах не столкнётся с ночным стражем. Так же, как и со старым Федерико, который десятилетиями, словно призрак, бродил по музейным коридорам, следя, чтобы воры не орудовали внутри. Хотя последнего никогда не случалось, Федерико для верности всегда носил при себе пистолет.

Остановившись перед массивными входными вратами, затерявшимися среди множества колонн, Софи крепче сжала смычок, а другой рукой полезла в карман за ключом. Вокруг стояла такая тишина, что ей казалось, что на всю Геную слышно, как ключ входит в замок и медленно поворачивается. Зная точно, с какого момента петли начнут скрипеть, она не распахнула дверь до конца, а протиснулась в щель.

Колонны и стены внутреннего двора были из мрамора, как и многочисленные статуи, неподвижные взгляды которых заставили Софи неловко поежиться. Они как будто наблюдали. В своих кожаных башмаках женщина почти бесшумно поднялась по широкой лестнице на второй этаж. Это оказалось утомительнее, чем она думала. Когда Софи наконец преодолела последний пролёт, ей пришлось остановиться и перевести дух. Сдерживая желание громко вдохнуть полной грудью, она замерла. Главное – не издать лишнего звука, который мог бы её выдать. Софи окинула оценивающим взглядом залитую лунным светом галерею. По обе стороны тянулись бесконечные ряды дверей, но анфилады были пусты – удача была на её стороне. Немного успокоившись, Софи направилась к знакомой двери, которую в былые времена ей приходилось открывать по много раз на дню. Вставила ключ, повернула тугую золотую ручку.