Книга Запрет на браки в Чосоне. Том 3, страница 22 – Чхон Чжихе

— Вы сами велели мне вернуться и служить вам, – спокойно ответила Соран, сохранив безупречно прямую осанку и четкий тон. – Моим предназначением в стенах дворца всегда было…

— Быть обманщицей, так? Обманывать меня, лгать мне в глаза?

Его досада, видно, еще не остыла. Но Соран и бровью не повела:

— Мое предназначение – сделать так, чтобы Ваше Величество снова стал человеком. А сейчас… вы на человека мало похожи.

Соран смотрела королю Ли Хону прямо в глаза, и от этого взгляда ему стало не по себе. С того самого дня, как она покинула дворец, никто не решался говорить с ним столь прямо.

— Если я не человек, то кто же – зверь?

— Для короля Чосона вид у вас неподобающий.

— Ну что ж, глумись. Давай, не стесняйся.

— Ну, раз вы настаиваете…

Что, она и правда собирается? Хон сжал челюсти. А Соран спокойно продолжила:

— Вы жалки, Ваше Величество. Вот честное слово.

«…Что?»

Обстановка в комнате резко переменилась.

— Любой деревенский простак и тот держался бы достойней.

Она… она правда издевается?!

На лице короля появилось нечто среднее между растерянностью и обидой. И правда – только Соран была способна говорить такое Его Величеству. Он думал, что стоит увидеть ее вновь – и сердце разлетится на куски. А вместо этого… в груди вдруг поднялся боевой задор. В словесной перепалке с Соран ему не тягаться, но сдаваться не хотелось.

— Почему не бережете царственное тело? Разве я не говорила прежде, что оно принадлежит не только вам одному?

— Это не то, чем я могу повелевать, – взорвался он.

Гнев взметнулся до макушки, и, как ни странно, король впервые за долгое время почувствовал, как по телу вновь течет горячая кровь.

— Я и сам хочу есть, хочу спать, но это мне неподвластно!

— Неправда.

— Что ты сказала?

— Вы, Ваше Величество, просто не хотите позволить себе быть счастливым. Даже если с вами случится что-то хорошее, вы отведете взгляд и усмехнетесь. Кто бы ни протянул руку помощи, вы холодно от нее отмахнетесь. Потому что сами не верите, будто имеете право на счастье. Главный евнух спросил меня, сумею ли я снова вернуть вам силы – телесные и душевные. Прежде я и правда прибегала к уловкам и обману – и кое-как вытянула вас. А теперь… боюсь, придется ответить, что не справлюсь.

— Почему? Без уловок и обмана сказать тебе нечего?

— Нет, дело не в этом. Просто… коли вы сами не хотите возвращаться к жизни, как же мне вас спасти?

На миг в глазах Соран сверкнула сталь.

— Думаю, мне здесь больше нечего делать. Я так и передам евнуху Чха.

С этими словами она резко поднялась.

— Позвольте откланяться.

Хон ошеломленно смотрел на нее.

Уйдет? Он лично привез ее сюда – и не для того, чтобы вот так отпустить!

— Эй! Ты что себе позволяешь!

— Что, новость для вас? Вы забыли, какой у меня нрав?

— Это королевская опочивальня. Сюда нельзя входить и выходить по прихоти! Если вздумаешь и дальше вести себя так дерзко – лишишься головы.

— Уж не думаете ли вы, что я в это поверю?

Хон стиснул зубы. Вот она – настоящая Соран. Та, что не уступала ему ни в одном слове.

— Ладно, тогда дайте слово.

Даже сейчас она осмеливалась торговаться с самим королем.

— Отныне вы будете стараться вместе со мной.

— В чем именно?

— В укреплении духа и тела. В таком виде, как сейчас ходите, на вас весь двор поглядит и скажет: и не поймешь, кто это – государь или оборванец.