Книга Запрет на браки в Чосоне. Том 3, страница 18 – Чхон Чжихе

Еще несколько стрел устремились прямо в Соран, но Сонхек ловко отбил их клинком. Ситуация начинала выходить из-под контроля.

Ли Хон понял: Синвон был прав – оставаться снаружи было слишком рискованно.

— Посадите Соран верхом! – велел он, разворачивая коня.

Соран взглянула на него с тревогой. Теперь у нее не осталось выбора. Раз она не села на корабль, то теперь волей-неволей придется вернуться во дворец. Иначе ее изрешетят стрелами.

Синвон, уже сидя верхом, протянул руку и посадил ее перед собой. В тот же миг за их спинами вонзились еще несколько стрел. Каждая секунда была на счету. Надо было убираться отсюда.

Топот копыт. Стук в груди.

Соран сидела в седле с отрешенным видом. Еще несколько минут назад она стояла на палубе, готовая отплыть в Цин, – и вот теперь мчится обратно… во дворец. В это просто невозможно было поверить.

Они долго неслись и наконец подлетели к воротам. Тяжелые створы распахнулись, словно только их и ждали. И только тут до нее по-настоящему дошло: она и правда возвращалась во дворец.

У ворот их уже ждали главный советник и евнух. Когда один за другим спешились – государь Ли Хон с телохранителями, Сонхеком и Хвалем, затем Синвон и, наконец, Соран, – на лицах встречающих проступило неподдельное волнение. Это и впрямь была она. Соран.

Прижимая к груди узел с пожитками, она подошла к евнуху. Казалось, она и сама не верила, что снова стоит здесь, перед ним.

— Как вы были все это время?

— Ты… вернулась. И цела…

Спешившись, Хон тут же отвернулся от нее, взметнув полами дофу. Соран подумала, что он похож на отравленного ядом черного ворона: еще мгновение – и сорвется вниз.

Евнух отвел ее в те самые покои, которые она когда-то делила со старшей придворной дамой. Соран глубоко вдохнула, пытаясь уловить знакомый запах, но воздух хранил только один аромат – тоски.

— А старшая придворная дама?.. Как она?

— Мы давно не получаем известий. – При упоминании старшей придворной дамы лицо евнуха омрачилось. – Ничего на свете нет сильнее тоски. – Он говорил, будто сам переживал горечь прошлого. – Именно это и стало причиной, по которой ты вновь оказалась в этих стенах, – добавил он.

Король Ли Хон, как и сам евнух, страдал одной хворью – тоской. Пока ее не исцелить, ни о каком отборе, ни о государственных делах не могло быть и речи.

— Но ведь Его Величество меня ненавидит.

— Неправда. Просто дай ему время.

— И зачем же я здесь? Что за роль мне отведена?

— Та же, что и прежде. Вернуть государя к жизни.

Соран судорожно сглотнула.

— Ты ведь видела его состояние?

Она кивнула. На пристани, в темноте, еще можно было сомневаться, но здесь, при свете дворцовых огней, сомнений не осталось. Король пугающе исхудал: острые скулы, взгляд, затянутый тучами, осунувшееся лицо с щетиной. Он выглядел еще более надломленным, чем тогда, когда она впервые вошла во дворец.

— Он… в порядке?

— Пытается делать вид. Сам себе не хочет признаться.

Король бы никогда не признал, что его разрушила женщина. Но евнух видел правду: бессонные ночи, кошмары – все говорило само за себя.

— Сейчас все куда серьезнее, чем прежде.

— Судя по всему, он давно не прикасался к пище и не знает, что такое сон. Бросил тренировки и ни к чему не лежит душа – так?

— Так. Понимаешь теперь, зачем ты здесь?