Книга Запрет на браки в Чосоне. Том 3, страница 126 – Чхон Чжихе

В конце концов, его верность оказалась не напрасной. Та чистая, бескорыстная привязанность, что он хранил долгое время, наконец вернулась к нему – не обманула, не изменила, а расцвела, открыв перед ним путь, устланный цветами. Теперь, когда Хэён в его объятиях, большего и желать нечего. Переполненный счастьем, он обнял ее еще крепче.

Хэён же когда-то верила, что настоящая любовь существует лишь в книгах. Незаметно для себя она начала мечтать о любви, которая была слишком совершенной, чтобы воплотиться в жизни. Но стоило потерять Тосока, и она поняла – любовь все это время ждала рядом.

Хэён было всего двадцать, и ее первая, чистая любовь отныне перестала быть мечтой – она стала реальностью. И с этого дня она без остатка принадлежала одному мужчине – ее мужу, Чону Тосоку.

В «Адальтане» в последнее время творилось безумное оживление, но на душе у Кэи было пусто.

Сколько бы он ни помогал другим соединять сердца, сам любить по-прежнему не мог. Даже теперь, когда запрет на браки сняли, для него ничего не изменилось. Его время еще не настало. И все же… Кэи хотел верить, что однажды его судьба появится.

Напевая модную нынче песенку, Кэи брел по горной тропе за дворцом:

— Я встретил тебя среди множества лиц… И встреча эта показалась мне сном.

Все вокруг было невыносимо романтичным: лепестки цветущей сливы сыпались с ветвей, будто дождь. «Вот бы рядом был мой человек – и больше мне ничего не нужно».

И вдруг… кто-то подхватил его песню. Голос звучал в идеальной гармонии с его, и Кэи почувствовал: это судьба. Яростная, сверкающая, невозможная судьба.

Пусть их по-прежнему преграждала крепкая стена эпохи; но чем крепче стена, тем сокровеннее любовь. Любовь, что может принадлежать лишь двоим.

— Вернулся наконец?

— А ты чего не отдыхаешь? Зачем аж сюда вышла?

Главный евнух как раз возвращался домой, когда бывшая придворная дама Чхве, переваливаясь и придерживая живот величиной с гору Намсан, вышла прямо к воротам.

— Осторожней надо, осторожней! Сколько раз просить можно – ты ведь в положении, беременность поздняя!

— Да хватит уже про эту «позднюю беременность», ну сколько можно? Что, возраст теперь – преступление? Если уж на то пошло, причина вовсе не в возрасте, а в твоей… энергичности.

— Кхм-кхм, – смущенно кашлянул он.

Ну, формально евнуху такое слушать вроде бы и не полагается, но прозвучало приятно. Он подошел ближе и бережно взял госпожу Чхве под руку.

— Мне просто страшно. Вдруг что случится…

— А я, на минуточку, бывшая кормилица при дворе. У меня молока столько было, что на весь двор хватило бы! Да, пусть тело уже не то, да и возраст немалый, но неужто я не смогу достойно вырастить одного ребенка?

— Ты и правда настолько в этом деле мастерица?

— Конечно. Бывало, у матери молока нет, а я выкармливала.

— Вот это я понимаю… Вот бы и мне…

— Тс-с. Не говори того, что недостойно звания главного евнуха.

— Ай, ну что ты, разве в любви к тебе может быть что-то недостойное?

Так, болтая вполголоса и поглядывая друг на друга с теплом, главный евнух и госпожа Чхве неспешно ушли в дом. Евнух долго не отходил от ее живота – шептал будущему ребенку что-то, прижимался к округлому боку, с улыбкой утыкаясь лицом в теплую ткань.