Книга Белый шторм Спасение на Монблане, страница 46 – Мадина Вестчестер

Первая капля обожгла, вторая – успокоила. Это была не просто вода – это был вкус жизни, возвращающейся в иссушенное тело.

— Где… Эйвинд? – с трудом выдавил Алехандро, озираясь по сторонам.

— В соседней палатке. – Доктор Леруа поправила капельницу. – У него обморожение второй степени на пальцах рук и ног, но состояние стабильное. Он уже приходил в себя час назад, спрашивал о вас.

Алехандро закрыл глаза, представляя норвежца – наверное, он сейчас лежит с таким же пересохшим ртом и смотрит в потолок, пытаясь осознать, что все закончилось.

— Ваша жена вылетела первым рейсом из Бильбао, – продолжила врач, проверяя показания приборов. – Она должна прибыть через два часа. Вашу дочь оставили с соседкой.

Кармен. Луиса. Алехандро сжал кулаки, чувствуя, как под ногтями заструилась кровь – первые признаки того, что капилляры снова оживают. Он представил, как Кармен металась по квартире эти семь дней, как курила на балконе, стискивая зубы, чтобы не расплакаться перед дочерью.

— А… диктофон? – вдруг спохватился он, пытаясь приподняться.

Доктор Леруа успокаивающе положила руку ему на плечо.

— Он здесь. – Она указала на тумбочку у кровати. – Мы положили его вместе с вашими личными вещами. Хотя… – она понизила голос, – некоторые записи были довольно… личными. Мы остановили прослушивание после первых минут.

Алехандро кивнул, чувствуя, как жар разливается по щекам. Те откровения, что они наговорили в ледяной пещере, не предназначались для чужих ушей.

Дверь палатки распахнулась, впуская поток холодного горного воздуха и мужчину в помятой спасательной форме. Его лицо было обветренным, глаза красными от недосыпа, но в них светилось странное облегчение.

— Сеньор Гутьеррес, я – капитан Дюваль, руководитель поисковой операции. – Он сел на край кровати, и Алехандро заметил, как дрожат его руки – не от холода, а от адреналина, который еще не покинул тело. – Вы оба… это настоящее чудо. За мои двадцать лет работы в горах…

Он замолк, проводя ладонью по лицу.

— После четвертого дня мы уже… – голос его дрогнул, – мы уже готовились к худшему. Но вчера вечером один из наших альпинистов заметил необычное движение льда на северном склоне. Как будто… – он сделал паузу, подбирая слова, – как будто гора решила вас отпустить.

Алехандро посмотрел на свои руки – бледные, с синеватыми пятнами, но живые. Настоящие. Он снова здесь.

— Ваш друг… – Дюваль замялся, доставая из кармана смятый листок бумаги. – Он просил передать вам это перед тем, как его увезли в госпиталь в Шамони.

Алехандро развернул записку дрожащими пальцами.

"До встречи на тропе. Э."

Простые слова. Но за ними стояли семь дней страха, откровений и той странной близости, что возникает только перед лицом смерти.

За окном палатки зашумел вертолет, прибывала новая группа спасателей. Где-то кричали, хлопали дверьми, звонили телефоны. Но Алехандро уже не слышал этого. Он сжал записку в кулаке, чувствуя, как что-то теплое разливается в груди, и впервые за семь дней по-настоящему улыбнулся.

Глава 3

Горная клиника в Шамони. 10:30 утра.

Алехандро медленно открыл глаза, и первое, что он ощутил – это тепло солнечного луча, падающего через полупрозрачную занавеску прямо на его лицо. В воздухе витал резковатый запах антисептиков, смешанный с едва уловимым ароматом сосновой древесины – вероятно, из мебели, стоявшей в палате. Где-то за окном щебетали птицы, а со стороны коридора доносились приглушенные голоса медперсонала и периодический скрип колес каталки.