Книга Белый шторм Спасение на Монблане, страница 3 – Мадина Вестчестер

— Опять не спал? – Кармен стояла у плиты, помешивая чоризо. Её голос звучал устало, без ожидания ответа. – В три часа я слышала, как ты ходил по кухне.

Алехандро молча налил себе кофе в жестяную кружку – подарок дочери на прошлый день рождения. Надпись "Лучший папа" уже выцвела от многочисленных мытьев.

— Сегодня везёшь Луису в школу? – спросила Кармен, разбивая яйцо о край сковороды одним точным движением.

— В восемь тридцать. Потом мне нужно зайти в бюро.

— Опять в бюро? – она резко повернулась, и капля жира со сковороды упала на розовый халат, оставив жирное пятно. – В прошлый раз ты "зашёл в бюро" и пропал на три дня в Пиренеях. У нас через неделю родительское собрание.

Он потянулся за салфеткой, но Кармен уже отвернулась, вытирая пятно краем халата. За окном зазвонил колокол церкви Сан-Николас, отсчитывая семь утра. Внизу на улице старуха-соседка выгуливала таксу, которая яростно лаяла на кота, греющегося на крыше "Ситроена" 1992 года.

— Это важный клиент, – сказал Алехандро, хотя знал, что Кармен уже поняла. Она всегда понимала.

— Все твои клиенты важные. Пока не приходит время платить по счетам. – Она поставила перед ним тарелку с яичницей, где желток был аккуратно отделен от белка – как она делала всегда, зная, что он не любит, когда они смешиваются.

Он хотел что-то ответить, но в этот момент в комнату ворвалась Луиса в пижаме с рисунком альпинистских карабинов – подарок отца в прошлом году.

— Пап, а правда, что на Монблане есть мумии альпинистов? – девочка запрыгнула ему на колени, пахнущая детским шампунем и сном.

— Не мумии, малая, – он поправил ей растрепавшиеся за ночь косички, – просто… очень холодно там. Настолько, что люди…

— Они превращаются в ледяные статуи! – перебила Луиса, сверкая глазами. – Мне Амина вчера рассказывала! Говорит, они стоят там как привидения и шевелятся, когда дует ветер!

Кармен резко хлопнула дверцей холодильника:

— Хватит этих страшилок за завтраком. Луиса, иди одеваться.

Когда девочка выбежала, на кухне повисло молчание. Алехандро ковырял вилкой в яичнице, наблюдая как солнечный луч играет в кофейной лужице на столе. Кармен стояла у окна, спиной к нему, и смотрела как старуха-соседка тщетно пытается оттащить свою таксу от дерева.

— Ты же обещал, – сказала она наконец, не оборачиваясь. – После того случая в Андах. Больше никаких зимних восхождений в одиночку.

Он положил вилку, оставив яичницу почти нетронутой:

— Я не один. Со мной будет норвежец. Профессионал.

— Какой норвежец? – Кармен резко повернулась, и он увидел в ее глазах тот же страх, что и десять лет назад в больнице.

— Из Бергенского университета. Гляциолог. Мы… – он потянулся за рюкзаком, стоящим у двери, – мы исследуем изменения ледников на северном склоне.

Кармен молча взяла со стола его паспорт, который он положил туда накануне вечером. Лист с французской визой был аккуратно подогнут, чтобы не бросался в глаза.

— Три года назад, – сказала она тихо, – когда ты уезжал в Доломиты, ты тоже говорил про "исследования". А потом я получила звонок из больницы в Больцано.

За окном завыла сирена скорой помощи – должно быть, опять кто-то из стариков в соседнем доме. Алехандро встал, оставляя кофе недопитым.

— Это другая ситуация. У нас есть спутниковый телефон, полный комплект снаряжения…