Книга Белый шторм Спасение на Монблане, страница 6 – Мадина Вестчестер

— Пап! – ее звонкий голос перекрывал общий гомон. – А правда, что на Монблане есть замёрзшие люди? Амина вчера сказала, что они стоят там как статуи, и их лица сохранились идеально! Она видела фотографии в интернете!

Алехандро поправил сбившийся капюшон ее куртки, ощущая под пальцами шероховатую ткань. Он наклонился, чтобы завязать шнурок на ее левом ботинке, который вечно развязывался.

— Видишь ли, "ma petite", – начал он, стараясь подобрать правильные слова, – в горах иногда случаются трагедии. Лёд сохраняет тела альпинистов, но это не мумии в привычном понимании. Это… – он запнулся, – это скорее памятники самим себе.

Из кармана его куртки торчал ярлык от нового детского рюкзака с GPS-трекером – подарка "на всякий случай".

— Значит, они действительно там стоят? – глаза Луисы расширились. – Как в музее? А можно их потрогать?

В этот момент к ним подбежала Амина, дочь марокканских иммигрантов, которая вечно щурилась, отказываясь носить очки. Её голубой платок – обязательный атрибут школьной формы – был повязан небрежно, открывая тёмные кудри.

— Месье Гутьеррес! – девочка сделала изящный реверанс, которому научила ее бабушка, бывшая танцовщица. – А правда, что вы идёте на ту самую гору? Там же опасно! Моя тётя говорила, что каждый год там гибнут люди!

— Амина! – Луиса нахмурилась и топнула ногой, поднимая фонтан брызг. – Я же просила тебя не говорить об этом!

Алехандро почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Он посмотрел на часы – старые механические, подарок Хавьера перед их последним совместным восхождением. Стрелки показывали 8:15 – через сорок пять минут его поезд в Барселону.

— Девочки, – он присел на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с детьми, – горы – это как… как очень строгие учителя. Они требуют уважения, внимания и подготовки. Но если все делать правильно…

— То можно найти сокровище! – перебила Луиса, хватая отца за руку. – Ты же говорил, что на вершинах прячутся самые красивые облака!

Из школьных дверей вышла учительница физкультуры – седая женщина лет шестидесяти с лицом, напоминающим рельефную карту Пиренеев. Её голос, привыкший командовать на ветру, легко перекрыл шум детских голосов:

— Гутьеррес! Бенсаид! На утреннюю линейку! Сегодня у нас репетиция рождественского спектакля!

Луиса вдруг серьёзно посмотрела на отца и сунула руку в карман куртки. Она вытащила смятый листок бумаги.

— Держи, – прошептала она. – Это мы с тобой на вершине. Чтобы ты не забыл, как мы выглядим.

Алехандро развернул рисунок – синяя гора и две маленькие фигурки на вершине. В углу детской рукой было выведено: "Для самого лучшего папы".

— Я… – его голос дрогнул. – Я обязательно вернусь, "ma petite". И мы вместе…

— Месье Гутьеррес! – внезапно крикнула Амина, перебивая его. – А правда, что на вершине можно увидеть сразу пять стран? И что там есть специальная книга, куда все записывают свои имена?

Дети вокруг захихикали, а учительница физкультуры покачала головой, вспоминая, наверное, десятки таких же отцов, которые уходили в горы. Алехандро лишь махнул рукой и быстро зашагал к выходу, где его ждал таксист – старый баск с лицом, изрезанным морщинами, как горная тропа.

Когда машина тронулась, он через окно увидел, как Луиса и Амина стоят, обнявшись, и что-то оживлённо обсуждают. А потом обе одновременно помахали ему рукой – одна энергично, как метроном, другая – изящно, как балерина.