Книга Павшая луна: комплект из 2 книг, страница 203 – Джим Чайковски

Канте положил ладонь на шелушащуюся белую кору.

— Племена, обитающие в здешних местах, называют это дерево эллай-ша, «дуновение призрака». – Оторвав завиток коры, похожий на послание, доставленное почтовой вороной, он протянул его Никс. – Возьми его с собой. Если вздумаешь поговорить с теми, кто ушел из жизни, шепни в завиток, затем сожги его в костре, чтобы дым отнес твое послание как можно выше.

С навернувшимися на глазах слезами Никс взяла завиток и прижала его к сердцу. Обернувшись к могиле, она прошептала слова благодарности.

Спутники дали ей побыть еще несколько минут в одиночестве у могилы, затем Фрелль решительно заявил:

— Уже середина дня, а нам еще предстоит долгий путь до Торжища. Нужно идти дальше, пока у нас еще есть силы.

— Или можно задержаться здесь, если хочешь, – шагнул к Никс Джейс.

Та подняла на него грустный, но решительный взгляд.

— Нет, Баашалийя пожертвовал ради нас своей жизнью. Не будем растрачивать впустую дар, который он нам преподнес. Трогаемся в путь!

Канте внимательно посмотрел на нее. Он уже давно перестал искать в Никс какое-либо сходство, гадая, действительно ли она приходится ему сестрой. Какое это имело значение? Но сейчас, видя ее, окровавленную, но несломленную, принц не мог себе представить, что у них в жилах течет общая кровь.

«Даже Микейн никогда не демонстрировал такую скрытую внутри сталь».

Удивительно, но подобная мысль наполнила его радостью. И, если честно, он надеялся на то, что Никс не приходится ему сестрой. На то имелись другие причины, помимо…

— Пошли! – решительно произнес алхимик, беря Канте за руку. – Если поторопиться, завтра к полудню мы сможем добраться до Хейльсы. И тогда к последнему колоколу Вечери мы будем в Торжище.

Они двинулись в путь, следуя полоске магнитного железа в путеводе алхимика, указывающей на север.

Канте замыкал шествие с луком в руке, стрела уже на тетиве. Он наслушался рассказов Бре’брана, зверобоя из Приоблачья, который учил его охотничьему мастерству два года назад, об опасностях, кроющихся в этих прекрасных древних лесах. Бре’бран предупреждал его о том, как этот край убаюкивает доверчивых сладкоголосым пением птиц, журчанием серебристых ручьев, заставляя забыть про бдительность. Даже ровный слой облаков, лениво скользящий над головой, вкупе с поднимавшимися снизу, словно сны оставшихся внизу, струйками тумана, завораживал путников.

Больше того, сам лес приковывал взгляд своей красотой. Не обращать на него внимания было нельзя. Во все стороны уходили огромные ольхи, стволы которых были в обхват со взрослого буйвола. Эти гигантские вековые белые колонны словно поддерживали небосвод, скрываясь в облаках. На многочисленных ярусах ветвей с каждым порывом ветра трепетали золотисто-зеленые листья, перешептываясь между собой на неведомом языке древнего леса.

Под этим теряющимся в тумане пологом темнели ели и сосны. Еще ниже землю устилало покрывало опавшей листвы и хвои с пробивающимися сквозь него розовыми цветками кипрея. Все скалы и валуны были покрыты яркими кроваво-красными, изумрудно-зелеными и сапфирово-синими письменами лишайника. Кустарник состоял из можжевельника, аронии, снежноягодника и даже колючих зимних роз.

На глазах у Канте несколько пар рубиново-красных крыльев мелькнули высоко в ветвях. Длинные хвосты мелькали черным и серебром, словно предупреждая лес о своем приближении. Затем, словно пробужденные стаей, следом за большими птицами устремились мелкие пташки, медно-красные и золотистые, недовольно щебеча на посторонних, вторгнувшихся в их владения.