Книга Павшая луна: комплект из 2 книг, страница 200 – Джим Чайковски

Путники остановились на привал посреди туманного леса. Никс бережно положила безжизненное тело Баашалийи на тонкое одеяло.

«Мой маленький брат…»

Опустившись на колени на толстый полог опавшей листвы, девушка раздвинула шерсть, открывая крохотную сморщенную мордочку, изящные ноздри, мягкие тонкие ушки. Она несла на руках умирающую летучую мышь полтора дня. Баашалийя казался таким легким, будто кости его были пустотелые или же осенены какой-то магикой, превратившей их в воздух.

«А может быть, жизнь уже покинула его, оставив после себя лишь эту невесомую оболочку».

Склонившись ниже, Никс заметила едва заметное трепетание тонких, словно лепестки цветка, ноздрей. Баашалийя был еще жив, что разбило девушке сердце и в то же время раздуло уголек надежды. Подняв голову, она поймала на себе озабоченный взгляд Фрелля. Алхимик сделал все возможное. Он осторожно выдернул ядовитые шипы из тонкой шеи летучей мыши и вырвал зазубренное жало из-под крыла. Затем алхимик смазал раны бальзамом из лечебных трав, однако чуда он не обещал. «Будем надеяться на то, что у миррских летучих мышей есть какая-то естественная защита от яда визглявок», – сказал Фрелль.

Джейс опустился на корточки рядом с Никс. В его убитом горем лице отражалось как в зеркале все то, что она чувствовала.

— Есть какие-нибудь признаки того, что он идет на поправку?

— Никаких… – покачав головой, простонала девушка.

Канте стоял в некотором отдалении, сжимая в руке лук. Он изготовил несколько примитивных стрел из заостренных веток, использовав в качестве оперения листья и подобранные с земли перья. Этому искусству он научился у своего наставника, бывшего зверобоем как раз в этих густых лесах.

Даже Джейс смастерил копье из длинной прочной палки. Сейчас оно лежало рядом с ним. Пока что путники не встречали никаких серьезных опасностей в этих туманных лесах, где, по слухам, обитали пантеры и облачные тайгры. В первую ночь они развели костер, чтобы защититься от хищников. И тем не менее грозное рычание и вой предупреждали о том, что враги где-то поблизости. Впрочем, единственным крупным животным, которого они встретили, был кабан с витыми клыками, выбежавший на тропинку перед ними. Но кабан убежал, услышав крик Джейса – в котором было больше страха, чем угрозы.

Канте предложил не слишком приятное объяснение тому, что эта часть перехода пока что совершалась без опасных встреч. «Быть может, звери знают, что нужно держаться подальше от этого уголка Приоблачья, опасаясь того, что осталось у нас позади». При этом он многозначительно посмотрел на несчастного Баашалийю у Никс на руках.

Та сглотнула комок горя, и осталось одно отчаяние.

К ней подошел Фрелль. Девушка закрыла глаза, предвидя то, что он собирается сказать. Она крепче прижала к груди Баашалийю.

— Никс… – Алхимик опустился на корточки рядом с ней. – Со времени нападения на него прошло уже почти двое суток. К этому моменту отложенные в его теле личинки должны вылупиться. Нужно понимать, что вызванный действием яда сон не спасет его от мучительной смерти.

Никс также это понимала. Сегодня утром Фрелль ущипнул тонкую кожицу между телом Баашалийи и крылом. Летучая мышь не шелохнулась, однако дыхание ее участилось, словно она ощутила это прикосновение.