Книга Дракон из черного стекла, страница 385 – Джим Чайковски

Эсме опустила взгляд на вытатуированную половинку солнца, обозначающую ее связь с Арреном. Пальчики маленького Хакина вцепились в край этого символа. Как и обещал Аррен, малыш носил имя их отца. С учетом Аши переход от одного поколения к другому окончательно свершился.

Их мать и отец снова вернулись в этот мир.

Каш’мет.

Она разглядывала крошечные ноготки Хакина, которые он запустил ей в руку, словно цепляясь за жизнь. Пусть даже пустыня могла стерпеть все, Эсме боялась за брата и за свою новую родню, за то, какой будет их жизнь в этом новом мире – и будет ли у них у всех вообще эта жизнь, даже если у ее недавних спутников и выйдет осуществить задуманное.

Не желая привносить столь грустные мысли в этот радостный момент, она подняла голову и улыбнулась – эта улыбка уже показалась ей несколько натянутой, – и передала младенца обратно Язмин. Мать сразу же прижала его к груди, в то время как Аша все с тем же подозрением посматривала на него.

«Дай ему время, малышка. Время, которое, надеюсь, у тебя есть…»

Попрощавшись и всех по очереди обняв, Эсме отправилась в свои собственные покои. Она до сих пор могла запросто заблудиться в этом лабиринте. Но понемногу училась ориентироваться в нем, прислушиваясь к Флюсту Тосгона – этому мягкому рокочущему шепоту. Во время мощного землетрясения Эсме находилась в Тосгоне, внутри. И услышала, как Флюст перерос в глухой яростный рев, который продолжался до тех пор, пока земля не перестала дрожать. В результате деревню едва тряхнуло – землетрясение сказалось на ней не больше, чем перемещение странствующих дюн наверху.

Она провела пальцами по стене, благодаря этого невидимого защитника, и продолжила свой путь. К тому времени, как Эсме добралась до отведенных ей комнатушек – всего один раз свернув не туда, – ей уже очень хотелось надолго погрузиться в ванну, чтобы смыть набежавшую грусть.

До хруста зевнув, она откинула полог, занавешивающий вход. Справа от нее стояла длинная глубокая ванна, наполненная манящим молочным теплом. Эсме с довольным видом направилась к ней, с каждым шагом чувствуя себя все лучше.

Опустившись на колени, она провела пальцем по поверхности, пробуя успокаивающий бальзам.

«То, что надо…»

А когда вытащила палец, вслед за ним вынырнула маленькая бледная клешня, потянувшись к ней. Эсме опустила руку обратно, позволяя клешне ухватить ее за палец. Это напомнило ей о пальчиках маленького Хакина – в этой хватке чувствовалась такая же целеустремленность.

Над молочно-белой поверхностью появились стебельки глаз.

— Кто у нас самый храбрый мальчик на свете? – прошептала Эсме.

Крикит возбужденно замахал всеми своими стебельками – в том числе и тем, что отрастал заново взамен оторванного. Чанрё были гораздо более искусны в уходе за молагами и их исцелении, чем ее прежний народ, чанарины. Хотя не то чтобы эти выносливые обитатели пустыни особо нуждались в посторонней помощи. Они могли избавиться от большинства повреждений, просто сбросив поврежденный панцирь и отрастив новый.

Крикит показал себя настоящим бойцом в этом отношении. С помощью деревенских целителей и любящей заботливой матери он избавился от причиненного ему вреда как раз таким способом – сбросив его с себя. Его новый панцирь был все еще мягким и будет оставаться таким до тех пор, пока все, что было оторвано или поломано, не вырастет заново.