Книга Дракон из черного стекла, страница 359 – Джим Чайковски

Рами задал еще один вопрос, не менее важный:

— Как ты вообще узнал местонахождение этого ключа?

Канте пожал плечами.

— Тихан мне рассказал.

— Как? – вскинулся Фрелль.

— Когда? – добавил Рами.

Касста лишь слегка приподняла бровь, что выражало у нее крайнюю степень потрясения. Выглядело это весьма соблазнительно, но Канте сосредоточился на объяснениях:

— Если б мой дорогой братец не дал мне так много времени на размышления, пока железо накалялось на углях, я, наверное, так никогда бы и не понял, что Тихан пытался сказать мне в самом конце – прямо перед тем, как окончательно расстаться с жизнью.

Канте пришло это озарение, когда он томился в подземной темнице, обдумывая свой жизненный выбор и перечисляя свои многочисленные ошибки. Особенно одну.

«Частенько я слишком озабочен тем, как мир воспринимает меня, любимого, – вместо того чтобы хоть иногда поставить себя на место кого-нибудь другого».

Канте мысленно вернулся к тому моменту под Вышним Оплотом, когда Тихан упал, угодив под удар отразившегося к нему луча, и его бронза начала безудержно плавиться. Та’вин из последних сил пытался сохранить свою форму, но все сильней проваливался в растекающуюся вокруг него бронзовую лужу. Канте хотел задержаться, чтобы найти какой-нибудь способ спасти Тихана от этой участи, но в итоге сдался, осознав тщетность подобных попыток и откликнувшись на настоятельное требование Тихана уйти – требование, которое та’вин подкрепил, с мольбой в глазах ударив кулаком по полу.

«Или, по крайней мере, так я это воспринял в тот момент…»

— Я был слишком сосредоточен на самом себе, – продолжал Канте. – Я думал, что все усилия Тихана были направлены лишь на то, чтобы убедить меня уйти. Что все это связано только со мной. Я не сумел взглянуть на происходящее его глазами, понять, что он пытался донести до меня в самом конце. Это не имело никакого отношения ко мне. Ключ – вот что интересовало его в тот момент.

Рами наморщил лоб и устремил взгляд куда-то вдаль, словно тоже мысленно возвращаясь к тому хаотичному моменту.

— Но Тихан же ничего тогда не сказал… У него даже не было рта, чтобы заговорить!

— Тем не менее он много что сказал. Если б я не был чересчур уж погружен в самого себя, чтобы это услышать.

— Ничего не понимаю, – признался Фрелль.

Канте повернулся к своему бывшему наставнику.

— Помнишь, как тогда в Кисалимри, в Кодексе Бездны, Тихан сумел заглянуть в ту хрустальную аркаду и увидел в ней кое-какие моменты древней битвы та’винов?

— С Элигором, переполненным силой огненного солнца, – кивнул Фрелль. – И Царицей Теней, порабощенной им все эти тысячелетия назад.

Эти последние слова вызвали тяжелый взгляд Врита. Ифлелен был явно ошеломлен этим откровением – как, впрочем, и все остальные в тот момент.

Канте продолжал:

— Все вы были слишком сосредоточены на этой демонстрации силы, на этом темном открытии, но никто из вас не обратил внимания на то, где именно все это происходило.

Фрелль нахмурился. Даже сейчас алхимик был ослеплен более зрелищными деталями рассказа Тихана.

Канте покачал головой.

— Эти события происходили на вершине горы. Так нам сказал Тихан. Неужели никто из вас не задавался вопросом, почему именно этот единственный эпизод был навечно сохранен в хрустале? Из всех сражений той войны? Вряд ли из-за одной только Царицы Теней – по крайней мере, я в этом практически уверен.