Книга Дракон из черного стекла, страница 306 – Джим Чайковски

Эсме в безмолвной мольбе перевела взгляд еще дальше на восток.

«Нам нужна помощь!»

Даал бессильно обвис на руках у Шийи, дрожа всем телом и чувствуя себя пустой оболочкой из костей и кожи, под которой ничего нет. Каждый вдох давался с трудом – а может, и каждый удар сердца тоже. После того, как Дрёшра так грубо истощила весь запас его сил, он едва держался на ногах.

В нескольких шагах от него Никс поднялась с пола, где стояла на коленях перед великим манкраем, свернувшимся в клубок в центре пещеры. Она сияла, как факел, переполненная энергией, плотно вбитой в каждую клеточку ее существа. Сейчас Никс казалась ему не человеком из плоти и крови, а скорее чем-то сотканным из чистого света.

Даал не без труда оторвал от нее взгляд. Лежащего в центре пещеры зверя окружали четыре высоких прозрачных резервуара, в которых негромко побулькивала какая-то золотистая алхимия. Скрытые чувства Даала, почти полностью лишенного энергии, многократно обострились, и он отчетливо видел, как эти резервуары тонкими струйками вливают силу в манкрая, поддерживая его жизнь на протяжении уже многих тысячелетий.

Даал проследовал за этими четырьмя потоками к золотому огню, питаемому их энергиями. Как и Никс, зверь светился так ярко, что он с трудом различал сквозь это сияние его древнее тело. Плоть и кровь казались чем-то совершенно незначительным по сравнению с его сияющей сердцевиной.

Даал слышал, как Никс назвала этого зверя.

Хагар.

Если она не ошиблась, то здесь покоился Страж этой пустыни, бог чанрё, истинное сердце Краены – разум орды, объединяющий колонию манкраев.

Никс подняла руку и благоговейно положила ладонь на макушку зверя, словно та была увенчана короной.

— В конце войны, после того как от Краены остались лишь разрозненные части, Дрёшра, как видно, отступила сюда, пытаясь отстоять последний рубеж, чтобы спасти этого великого зверя, сохранить золотой уголек разума орды.

Даал оглянулся на первую пещеру, припомнив, с какой теплой нежностью бронзовая королева относилась к маленькой дхельпре. Она явно испытывала подобную привязанность и к этому королю. На протяжении веков у нее наверняка родилось и окрепло чувство родства и сопереживания по отношению к этим землям и их обитателям, обостренное обуздывающим напевом, который связывал ее с этой пустыней.

И в первую очередь по отношению к этому огромному летучему зверю.

Посмотрев на древнего манкрая, Даал понял, почему Дрёшра так упорно сражалась, так долго терпела и с такой любовью защищала это существо.

«Здесь покоится Баашалийя этой бронзовой властительницы».

Грейлин вернул Даала с небес на землю, озадачившись чисто практическим вопросом.

— И что же теперь от нас ожидается? – спросил он, поворачиваясь к Никс. – С какой целью нас всех притащили сюда? Предполагалось, что теперь ты возьмешь опеку над этим зверем и всем прочим на себя?

— Нет, – ответила Никс. – Дрёшра разговаривала со мной, пока наполняла меня силой Даала. Судя по всему, она уверена, что я могу каким-то образом вернуть Хагара в этот мир, вновь сразиться с ревн-кри и избавить окрестные земли от прочно окопавшейся здесь армии.

— Как? – вмешалась Шийя, которая все еще поддерживала Даала. – Его древнее тело никогда не сможет покинуть эту пещеру.

— Верно. Она будет его гробницей, в которой он навеки упокоится рядом с королевой, любившей его. – Никс отвела взгляд от Хагара. – Дрёшра перенесла в меня содержимое источника Даала не просто так – насколько я поняла, чтобы у меня хватило силы освободить этот последний золотой уголек Краены и вынести его во внешний мир. В надежде, что он станет тем факелом, который привлечет эту хищную орду – семенем, из которого сможет возродиться древний разум.