Книга Дракон из черного стекла, страница 221 – Джим Чайковски

«Была ли эта гибельная концовка чем-то предопределенным или просто предупреждением?»

Она не знала – не могла этого знать. Все, что Никс могла сделать, это пройти весь этот путь до самого конца. Она выбралась из-под простыней, стряхнув с себя липкую паутину своего кошмара и уже удивляясь, почему этот сон так живо ее поразил.

Стук в дверь каюты заставил ее вздрогнуть.

— Что такое? – прохрипела Никс, чувствуя, как в горле по-прежнему саднит от того крика.

— Никс, ты должна пойти взглянуть на это!

Это был Джейс, голос которого звучал настойчиво.

Она слезла с кровати.

— Дай мне минутку. Я сейчас приду.

Направляясь к двери, Никс натянула легкую рубашку, которая окутала ее обнаженное тело. Подпоясав ее ремешком, сунула ноги в сандалии. Никакой другой одежды в такую жару ей было уже не вынести.

Хотя та’винские охладители шипели по всему кораблю, воздух был жарким и спертым. «Огненный дракон» превратился в духовку. Все, кто находился на борту, двигались медленно, обильно потели и старались держаться поближе к медным трубопроводам, из которых скудно сочился прохладный воздух. До многих помещений такого огромного корабля эти живительные трубопроводы не дотягивались, так что их пришлось попросту наглухо закрыть. Таким образом, в обитаемых пространствах на борту стало еще более тесно, и вызываемое этим раздражение за последние два месяца лишь усилилось.

Но это была не самая серьезная проблема.

Подойдя к маленькому графину, стоявшему на столике возле ее кровати, Никс сделала из него совсем крошечный глоток – только чтобы смочить пересохшие от ночного страха губы.

За последние две недели нормы выдачи воды на корабле еще более ужесточились. Даже те дополнительные струйки, что стекали с чанаринского брезента, предназначенного для сбора влаги из ветра, напрочь иссякли. Здесь, глубоко в Пустоземье, воды в воздухе было не больше, чем в куске иссохшего от времени пергамента.

Почти за месяц так и не приметив ни единого источника воды, Эсме с Хиском взялись за создание некоего аппарата, состоящего из медных трубок и горшков, – вроде того, при помощи которого на родных для Никс болотах гнали дурманящее голову зелье. Только вместо дерущего горло напитка это корабельное устройство капля за каплей выпускало из себя воду, а вместо бобовой размазни заправлялось жидким содержимым их собственных ночных горшков.

Ничто в этой безжалостной пустыне не должно было пропасть зря.

Даже их крылатые товарищи по экипажу в нижнем трюме получали питье в соответствии со строгим рационом, отчего впали в угрюмое оцепенение. Хотя, по крайней мере, в самой глубине темного трюма – в месте, наиболее удаленном от солнца, – трубы охладителей все-таки позволяли сохранять более или менее комфортные условия для этих огромных летучих зверей.

Джейс постучал еще раз.

— Ты должна это увидеть! Все уже собираются в рулевой рубке!

Когда Никс подошла к двери и открыла ее, по всему кораблю разнесся звон первого рассветного колокола. Она не чувствовала себя особо отдохнувшей, так полностью и не избавившись от ужасов своего вещего сна.

Стоящий в коридоре Джейс был одет в такую же легкую рубаху, свисавшую ему до колен. Лицо у него стало еще более изможденным из-за лишений на борту, хотя Никс подумала, что постепенно истощать ее друга могло и что-то куда более ужасное – какой-то неутолимый голод, порожденный той неведомой пустотой у него внутри. Однако глаза у него бодро сверкали, когда он двинулся впереди нее.