Онлайн книга «Дракон из черного стекла»
|
В отличие от кое-кого другого… Резкий сердитый вопль, чуть хрипловатый и пронзительный, донесся из-за занавесок. — Мой сын… – Микейн опять поднял руку Миэллы и поцеловал ее в последний раз. – Наш сын! Потом он осторожно опустил ее руку и спрятал под покрывало, накинутое на то, что осталось от тела королевы, и скрывающее его позор от посторонних глаз. Хотя Микейн знал, что чувство вины навсегда останется с ним. Единственным бальзамом, способным облегчить его горе, был этот задыхающийся сердитый крик. К этому времени Врит уже ускользнул. Из-за занавесок до Микейна донесся его голос, звучащий все более жарко, а затем – раздраженный ответ Оркана. Что-то пошло не так… Микейн вырвался из-за полога, оттолкнув в сторону одного из Ифлеленов. Врит и Оркан склонялись над тазом, стоящим на столе. Целитель держал в руках окровавленное полотенце, которым, судя по всему, только что вытирал младенца. Торин стоял в стороне, болезненно прищурившись. Заметив Микейна, капитан широкими шагами направился к нему навстречу. — Сир, ваш ребенок жив, хотя и не без изъяна. Микейн сделал вдох и задержал его. «Изъяна?» Зная, что это слово может подразумевать целое множество всяких бед, король приблизился к двум мужчинам, стоявшим по бокам от таза. — Ну, что тут? – выдохнул он. Оркан поднял перед собой ладони, явно отводя от себя все обвинения. — Этот ребенок… ваш сын… страдает от недугов, кои, скорей всего, не позволят ему выжить. – Голос целителя упал до шепота. – А может, это и к лучшему, что он не выживет… Микейн оттолкнул обоих в сторону, после чего схватился за край стола, чтобы удержаться на ногах – и хорошо, что принял эту меру предосторожности. Голенький младенец, все еще мокрый и перепачканный кровью, затих, но его крошечная грудка уже трепетала, готовясь к новому воплю. На Микейна смотрел только один глаз, слабо светясь голубизной сквозь прищуренные веки. Другой напрочь затерялся в перепутанном клубке плоти, закрывшем половину крошечного личика, которая словно расплавилась, да так и застыла, напрочь поглотив второй глаз. Микейн лишь судорожно сглотнул при виде этого издевательского повторения его собственного уродства. Он все силился понять, неспособный даже просто поверить собственным глазам. «Это такая кара богов?» Однако это был не единственный изъян младенца. В то время как его правая ручка выглядела пухленькой и крепкой, левая представляла собой коротенький обрубок, который заканчивался кистью, больше похожей на плавник. Микейн вспомнил, как прошлой зимой его меч отсек левую руку брата. «Это тоже упрек богов, возмездие за тот мой поступок?» Неловко попятившись, Микейн заметил изгиб позвоночника младенца и перекрученную ножку, похожую на свилеватый древесный сучок, и невольно задумался, какие прошлые преступления они представляют. Рука его сама собой упала на кинжал в ножнах, висящий у него на поясе. Слова целителя – касательно вероятности выживания ребенка – врезались ему в самые кости. «А может, это и к лучшему, что он не выживет…» Другой рукой прикрыв рот, Микейн бросил взгляд на занавешенную нишу, уже достаточно далеко отойдя от этого ужаса, чтобы проникнуть туда взглядом и увидеть нечто большее, чем покрывало, наброшенное на останки его королевы. Торин подошел к нему, накрыв своей огромной ладонью руку Микейна, дрожащую на рукояти кинжала. |