Онлайн книга «Дракон из черного стекла»
|
Даал еще крепче сжал Никс. — Спаси его! – хрипло взмолился он. – Спаси их обоих! Даже если это будет стоить мне жизни! Никс наконец осознала, с какой нерушимой связью между человеком и зверем имеет дело. Даал выразил это словами всего несколько мгновений назад, и теперь она тоже это увидела. Слепая ко всему остальному, Никс все-таки смогла углядеть те слабые нити, что привязывают всадника к скакуну, – радость, которую Даал только начал испытывать. Однако отказывалась забирать у него больше, рисковать его жизнью. «Даже ради того, чтобы уберечь Пиллара». С великим сожалением Никс вернула свое внимание к золотому якорю в изумрудной буре, всеми силами пытаясь укрепить его, но так и не смогла заставить его сиять хоть сколько-то ярче, чтобы противостоять ей. Баашалийя поднялся еще выше, задевая крыльями за бимсы, поддерживающие палубу над головой – готовый обрушиться на Пиллара, растерзать эту эфемерную новую связь. Никс вся сжалась. «Эта связь…» Она опустила затуманенный взгляд ниже, вновь пытаясь сосредоточиться на том, что так крепко привязывало Пиллара к Даалу – не просто к человеку, а к тому, что тот собой представлял. Никс вновь заглянула в глубины холодного и пустого источника Даала, молясь о том, чтобы подтвердилась ее правота. Она вспомнила, как Джейс потушил кезмека, как свечу, а затем последовал по нитям, которые связывали эту тварь с ее хозяином, через которые и высосал жизнь из убийцы. «Не может ли то же самое быть применимо и здесь?» Она еще раз заглянула внутрь Даала. «Ну пожалуйста…» И тут наконец нашла то, что связывало всадника и скакуна воедино. Используя Даала в качестве передаточного звена, Никс вплела свой напев в эту связь. Она пела сердцу Пиллара, умоляя о его милости, напоминая рааш’ке, что Даал нуждается в нем. Пиллар услышал ее. Через эту связь в нее хлынул его золотой огонь. И в тот же миг на нее бесконечным потоком обрушились воспоминания и ощущения: она молодой летучей мышью проносится надо льдом, ощущая вкус разорванной плоти… Чувствует на себе вес седла – поначалу угнетающий, а затем обещающий радость… Все это слилось воедино – целая жизнь, уместившаяся в единственный удар сердца. Даал ахнул, испытывая то же самое. У Никс больше не было времени. Собрав всю эту любовь и жизнь, она пропела всю их золотую красоту Баашалийи. Миррская летучая мышь по-прежнему угрожающе высилась над ними, обведенная изумрудным пламенем. Угасающий было якорь вспыхнул ярче, превратившись в солнце. Его чистое сияние стало затмевать изумрудные языки пламени, подавляя это безумие. А Никс все продолжала напевать, сосредоточившись теперь лишь на одном воспоминании. Самом раннем из тех, что были у них на двоих. Никс смягчила свои аккорды, воскрешая почти забытое прошлое. Она пела о спокойствии и уюте общего гнезда, о теплых крыльях, окутывающих их обоих, о сладком молоке и сердце матери, бьющемся под густым мехом. А потом возвысила голос, поманив своего брата рукой. «Вернись ко мне!» И он наконец внял этому призыву. Неистовые метания Баашалийи затихли вместе с этим изумрудным огнем. Опустившись на палубу, он упал в самого себя, весь дрожа, до смерти напуганный тем, что только что произошло. Никс бросилась утешать его, пока Даал с трудом поднимался на ноги. Он тоже подошел к Пиллару, чтобы вернуть душевое спокойствие и ему. |