Книга Дракон из черного стекла, страница 13 – Джим Чайковски

Даал все никак не мог опомниться от зрелища, по-прежнему стоящего у него перед глазами – повисшего над горизонтом солнца. Сердце гулко билось в груди от изумления и восторга. Голубое небо, розовые оттенки на горизонте казались чем-то из совершенно другого мира, чуждого всему, что он когда-либо знал. Даже звезды, постоянно сиявшие в небесах Пустошей, напрочь исчезли, стертые солнечным светом.

– Какие чудеса ты мне показала… – прошептал он Никс. – Как бы я хотел, чтобы Хенна сейчас тоже сейчас была здесь и увидела это!

Сразу пронзила тоска по дому, когда Даал представил себе свою бойкую и всегда жизнерадостную младшую сестру с ее сияющими глазенками и бездонной способностью изумляться всему на свете.

Никс опустила взгляд, пытаясь скрыть выражение своего лица.

Даал мысленно дал себе пинка за такие слова, зная, что Никс терзается угрызениями совести из-за того, что вытащила его из дома – оторвала от всего, что он знал, от всего, что любил. Даал обнял ее за плечи и притянул к себе.

– Когда-нибудь я все-таки покажу ей солнце! – пообещал он. – По крайней мере, очень на это надеюсь. – Кончиком пальца приподнял подбородок Никс. – Мы покажем его ей вместе.

Несмотря на эти его слова, взгляд у нее оставался затравленным. Это ведь ее пророческий сон наставил их на этот путь – путь, который даже в случае успеха приведет к стольким смертям и разрушениям.

Даал склонил голову набок, чтобы поймать ее взгляд.

– Ты в этом не одинока…

И чтобы убедить ее в этом, наклонился и коснулся губами ее губ. От этого прикосновения вспыхнул уже знакомый огонь. Никс лишь тихонько охнула в ответ на его поцелуй, погружаясь в него, стирая грань между ними. Когда это произошло, Даал вновь ощутил этот темный колодец внутри нее – и позволил теплу, растекшемуся по всему его телу, умерить этот голод, который все сильней притягивал их друг к другу, связывал еще крепче.

Он вновь ощутил это головокружительное падение в нее. Мягкость ее губ всколыхнула его, заставив вскипеть кровь – и при этом его собственная жесткая щетина явственно кольнула щеку. Его язык, который пытливо проникал все глубже, вдруг стал ее языком. Их дыхание смешалось, становясь все более хриплым. Ощутив, как твердеет в низу живота, Даал еще сильнее прижался к ней – хотя знал, что она уже и так ощутила его укрепляющийся пыл, поскольку тоже уловил ее собственную растущую страсть – тепло в ее чреслах, томительное покалывание в сосках…

Рука его поднялась, чтобы осторожно провести большим пальцем по этой истомившейся нежности. Огонь от этого прикосновения пробежал по нему точно так же, как и по ней – это ее вздох сорвался в тот момент у него с губ, а не его собственный. Ее пальцы потянулись к его набухшей плоти, растирая этот тлеющий костер в пожарище, опалившее их обоих. Потерявшись друг в друге, они упали на ее кровать, где продолжили исследовать друг друга, открывая знакомое равенство своих чувств и ощущений, поделенных на двоих.

Ее желания тоже не были для него секретом, направляя туда, где она жаждала прикосновения. Пальцы возились с пуговицами, пока голая кожа не соприкоснулась с голой кожей. С каждым своим движением Даал был вознагражден в ответ, поскольку и сам испытывал это восхитительное острое напряжение. Место большого пальца теперь занял его язык. С каждым его дразнящим прикосновением ее огонь разгорался и в его собственном теле, отражая то, что испытывала она.