Книга Дракон из черного стекла, страница 14 – Джим Чайковски

Каждый их вдох был словно рев кузнечного горна, разжигающего пламя между ними все жарче и жарче.

Они балансировали на этой огненной грани, пока все вокруг не исчезло и время не потеряло смысл. Даал хотел большего – зная, что Никс тоже этого хочет, поскольку они ничего не могли скрыть друг от друга, – но еще в самом начале этого перелета из Пустошей они решили держать свою страсть в узде и не заходить дальше этого.

Страх укрепил их в этой мысли не меньше здравого смысла.

Оторвавшись от ее груди, Даал вернулся к губам Никс – на это потребовались все его силы. Приподняв голову, он посмотрел на нее сверху вниз. Глаза ее оставались закрытыми, тело дугой выгнулось под ним.

Даал прошептал в пылающий перед ним огонь:

– Никс, нам лучше остановиться…

– Нет… – простонала она, и это единственное слово было густо напитано обуздывающим напевом, в котором явственно читался приказ и промелькнуло нечто темное, угрожающее. – Не останавливайся!

Никс просунула руку ему под ремень и обхватила его набухшую плоть. По-прежнему в плену разделенного на двоих вожделения, прочно опутанный прядями обуздывающего напева, он содрогнулся от этого ее прикосновения.

Уже не в силах сдерживаться, Даал всем своим весом навалился на нее, на то, что она сжимала в руке, но продолжал падать, все глубже погружаясь в этот темный ненасытный колодец у нее внутри, голод которого лихорадочно разгорался еще пуще. С каждым рывком ее руки, с каждым неудержимым толчком его бедер сила все быстрей вытекала из него.

Он все силился удержать в себе эту силу, перекрыть этот поток.

Но тут с очередным движением ее руки все зашло слишком уж далеко.

Даал вскрикнул, извергнувшись. И это извержение полностью опустошило его, выплеснувшись между ними и прорвав эту плотину у него внутри. Он беспомощной куклой стремительно полетел в глубины ее колодца, увлекаемый потоком собственной энергии и уже не способный хоть как-то этому помешать. И все-таки даже тогда чувствовал все то же самое, что и Никс. В этот момент у нее перехватило дыхание точно так же, как у него, как будто это произошло с ней самой. Через ее чувства Даал ощутил, как сила стремительно переполняет ее.

Он пытался сопротивляться, чтобы не потерять себя, зная, что рискует погибнуть, если у него заберут слишком много. И пока боролся с этим, его руки нашли плечи Никс. Даал попытался отстраниться от нее, изо всех сил оттолкнувшись руками.

Когда его энергия хлынула в нее, где-то в глубине этого темного колодца замерцала звезда, подпитываемая его силой, и он неудержимо валился прямо к ней. Звезда все росла, вскоре превратившись в огненный символ.

Никс узнала его. И он, конечно же, тоже. В такие моменты между ними не было секретов. Обрывки воспоминаний от Никс быстро замелькали перед ним.

Этот символ был даром, который Никс получила от разума орды рааш’ке – прямо перед тем, как тот был уничтожен. Это была карта, превращающая намерение в цель, придающая обуздывающему напеву силу физического воздействия.

Не в силах ничего с собой поделать – а может, и подпитываемый самыми темными желаниями Никс, – Даал потянулся к этой звезде, падая мимо нее, словно утопающий, готовый ухватиться за что угодно, только чтобы удержаться на плаву. И от этого легкого прикосновения символ полыхнул ослепительным солнцем – только безмерно более ярким, чем то, что сияло в небесах.