Книга Ледяная колыбель, страница 244 – Джим Чайковски

Бросив взгляд на Шийю, Никс представила себе того паука, укрывшегося за темными крыльями рааш’ке. В истории этих бронзовых фигур явно было и что-то еще, но с этим приходилось подождать.

Тем более что Джейс еще не закончил.

— Я думаю, что видение, которое внушили тебе летучие мыши, – это лишь предупреждение самого общего порядка, крик о помощи. Вероятно, они собрали воедино свои собственные воспоминания, добавив к ним как твои страхи, так и наверняка что-то еще – некую смесь различных пророчеств или просто обоснованных предположений касательно того, что может произойти дальше. Великий разум миррских летучих мышей бесчисленные тысячелетия жил на задворках человечества, наблюдая за становлением и падением королевств. Им было бы нетрудно просчитать, как может выглядеть будущее, если вдруг возникнет угроза обрушения луны.

Джейс принялся загибать пальцы.

— Великая война, вызванная последовавшей паникой… Попытки неких темных сил остановить тебя… То, как борьба с ними скажется на твоем теле и разуме… Те призрачные крылья на алтаре – это обещание миррских летучих мышей стать твоими верными союзниками во время грядущей борьбы. А то, что тебе показали в самом конце, – это предостережение касательно того, что произойдет, если все мы потерпим неудачу.

С каждым его словом глаза у Никс раскрывались все шире. Она ощущала правду, стоящую за такой интерпретацией ее сна. И все же…

— Я согласна с тем, что ты только что сказал, Джейс. И в самом деле согласна. Но, несмотря на все твои доводы, я знаю, что Баашалийя должен быть рядом со мной. Что он важен для всего этого. Сновидцы – как и великий разум миррских летучих мышей – намекнули на это, вселив в меня непреодолимое стремление спасти Баашалийю. Поверь мне в этом.

Никс сохраняла непреклонное выражение лица, подавляя все свои сомнения – хоть и хорошо сознавала, что все только что сказанное ею вполне может и не соответствовать истине. Несомненно было лишь одно.

— Мне пора, – сказала она. – Даал уже на пути к западному краю этого моря, ждет меня.

Никс представила его на борту ялика, увлекаемого двумя его орксо, Неффой и Маттисом. Подслушав утром приказ Уларии неусыпно наблюдать за группой, они решили, что Даал должен остаться в Кефте. На борт баржи Рифового Фарера его все равно не пустили бы, а еще одной лодки, не вернувшейся вместе с остальными, вряд ли кто хватился бы. Как только все покинули Кефту, Даал направился в противоположную сторону.

— Даал, вероятно, уже у той ледяной стены, которая ограничивает западную часть моря, – сказала Никс.

— Пантеанцы называют эту территорию Клыками, – заметил Крайш, указывая на карту Америлового моря. – Это огромный ледник, изрытый пещерами и туннелями. Согласно краткому разговору, который был у меня с Мериком, сквозь него нет прохода к Пасти Мира.

Никс знала, что это не так. И все же поморщилась, хотя и по иной причине. Она повернулась к алхимику:

— Надеюсь, ты не сказал отцу или матери Даала, что мы затеваем?

— Ну конечно же нет! Я подал это так, будто подобные вопросы интересуют меня исключительно с картографической точки зрения, не более того.

Никс немного расслабилась.

Из-за запрета беспокоить Сновидцев они по-прежнему держали Мерика и Флораан в полном неведении. Никс сказала им, что Даал остался в Кефте, чтобы немного порыбачить перед возвращением. И ее мучила совесть из-за этой лжи, особенно с учетом того, как Никс теперь относилась к его матери и отцу. После того как они с Даалом поделились своими воспоминаниями, у нее щемило сердце от любви, которую он испытывал к ним.