Книга Черные крылья, наследница пепла, страница 50 – Анастасия Понамарёва

Тишину лазарета нарушил звук. Не извне. От самого Ридеона. Он не открыл глаз, но его губы шевельнулись, прошептав хрипло —...Сильный...

Оджени вздрогнула. Он... видел? Чувствовал данные системы? Или говорил о чем-то другом? Она подошла ближе.

— Ридеон? Ты слышишь? — спросила она тихо.

Он медленно открыл глаза. Они были ясными. Ледяными. И **пристально** смотрящими на нее. В них не было ни сонной мути, ни гнева. Было **осознание.** Глубокое и тяжелое. Он видел данные? Или просто *знал*, прочитав ее лицо?

— Ребенок... — прошептала она, не в силах солгать или уклониться. — Он... есть. Система подтвердила.

Ридеон не отвечал. Он поднял свою здоровую руку — медленно, с усилием. Не к ней. К панели управления. Его пальцы дрожали, но он дотянулся и коснулся символа, похожего на спираль ДНК рядом с тревожной строкой о "нестабильной" энергетической сигнатуре.

Панель отозвалась. Диаграмма изменилась. Появилась сложная, вращающаяся трехмерная модель — двойная спираль, но не обычная. Она была **гибридной.** Одна нить сияла чистым, голубовато-белым светом (лед), другая — переливалась хаотичными всполохами синего и черного (распад). В местах их соединения свет пульсировал тревожно, как аритмичное сердце. И вокруг всей спирали вилась тонкая, едва заметная **багровая нить.** Как призрак. Как метка.

— Поглотитель... — хрипло сказал Ридеон. Его глаза сузились. — Чует... Метит... Через связь... с тобой... или через силу Распада в ребенке.

Ужас сковал Оджени. Ребенок был не только ихним. Он был... **мишенью.** Еще до рождения. Поглотитель знал. И мог попытаться дотянуться. Через нее. Через эту хрупкую новую жизнь.

— Что... что делать? — ее голос дрожал.

Сон Ридеона был не исцеляющей бездной, а тонким льдом над бурлящей бездной боли и кошмаров. Он вынырнул резко, с хриплым вдохом, как человек, которого только что вытащили из ледяной воды. Глаза открылись — ледяные, но **пустые.** Непонимающие. Он смотрел не на свод ледяного лазарета, а *сквозь* него, в какую-то внутреннюю пропасть.

— ...Цитадель... — выдохнул он хрипло, голос был чужим, сорванным. — Тени... Щупальца... Клинок... сломался... — Его рука дернулась, пытаясь схватить несуществующее оружие. Пальцы скользнули по холодному металлу койки. — Где...? Алинер?..

Оджени замерла у входа, куда только что вернулась из короткой, тревожной вылазки к Архиву (найдя лишь запечатанные кристаллические скрижали, требующие *его* крови). Вид его — сильного, неукротимого Ридеона, сломленного и потерянного — ударил сильнее багровой тени в Садах. *Женька* замерла в аналитической тишине, *Оджени* сжалась от жалости и страха.

— Ридеон, — тихо позвала она, делая шаг вперед. — Ты в Ледяных Садах. В своем убежище. Помнишь? Мы добрались.

Он медленно повернул голову. Его взгляд скользнул по ней, не узнавая секунду, две. Потом в ледяных глубинах глаз вспыхнула искра осознания. И сразу за ней — **боль.** Физическая, от ран, и глубже — от утраты, предательства, груза катастрофы.

— Сады... — прошептал он, и это было похоже на стон. Он попытался приподняться, опираясь на локоть, но слабость и боль сбили его обратно. Лицо исказила гримаса. — Как...? Бандиты... Пещера... — Он замолчал, вглядываясь в ее лицо, как будто собирая разбитое зеркало своих воспоминаний. — Ты... тащила меня? Сквозь туннель?