Книга Черные крылья, наследница пепла, страница 48 – Анастасия Понамарёва

— Дом... — прошептал Ридеон, и в его голосе прозвучало что-то невероятное — **облегчение.** Глубокое, почти детское. Его тело, висевшее на ней, на мгновение стало чуть легче, словно часть тяжести сняла сама атмосфера Садов.

Оджени стояла, ошеломленная, вдыхая ледяную свежесть. Красота места была неземной, завораживающей. И опасной. Потому что тошнота, отступившая на миг, вернулась с удвоенной силой. Волна дурноты подкатила к горлу, слюна заполнила рот. Она едва успела оттолкнуть Ридеона (он слабо вскрикнул от неожиданности и боли) и бросилась к ближайшей ледяной колонне. Ее вырвало — судорожно, болезненно, в пустой желудок. Только желчью и горечью. Она стояла, согнувшись, дрожа, опираясь лбом о ледяную гладь колонны. Холод обжигал кожу, но не мог заглушить жгучего стыда и страха.

За ее спиной наступила тишина. Только звон ледяных листьев да ее собственные хриплые всхлипы. Потом раздался шорох, скрежет льда под тяжестью. Ридеон, превозмогая слабость, **поднялся на ноги.** Он стоял, шатаясь, опираясь на обломок меча, воткнутый в ковер цветов. Его лицо было бледным как лед вокруг, но глаза... Глаза были **ясными.** Ледяными. И пристально изучающими ее согнутую фигуру.

— Оджени? — его голос был тихим, но резал тишину как нож. В нем не было гнева. Была **холодная констатация.** И вопрос.

Она выпрямилась, с трудом, вытирая рот тыльной стороной дрожащей руки. Не онемевшей. Повернулась к нему. Встретила его взгляд. В его ледяных глазах не было ни капли удивления. Только **знание.** И расчет. Как стратег, видящий подтверждение своих догадок на карте боя.

— Это... это не от ран... — пробормотала она, глотая ком в горле. Отвести взгляд не было сил. — И не от страха. Я...

Она не договорила. Не нужно было. Он видел. Он **знал.** Слова Поглотителя ("что она носит"), ее состояние, ее реакция — все складывалось в одну неоспоримую картину.

Ридеон стоял неподвижно, как одна из ледяных статуй его предков. Его взгляд скользнул с ее лица на ее живот, еще плоский, скрытый под грубой тканью. Потом вернулся к ее глазам. В его лице не было ни радости, ни отвращения. Была **тяжесть.** Огромная, как глыбы льда вокруг. И... **принятие ответственности?**

— Сколько? — спросил он ровно. Без эмоций.

— Три... три недели? Может, чуть больше... — прошептала Оджени. — С пещеры... Статуй...

Он кивнул, коротко. Его взгляд стал отстраненным, ушел куда-то вглубь Садов, к мерцающему фонтану. Казалось, он взвешивал невероятную сложность новой реальности: Лорд Даркарионов, запертый в последнем убежище, искалеченный, с зараженной рукой, с Книгой апокалипсиса в руках союзницы... и теперь **это.** Ребенок. Плод силы льда и хаоса распада. В мире, который рушился.

Лазарет Предтеч дышал тишиной и холодом. Воздух был стерильным, пахнущим озоном и ледяной пылью. Ридеон лежал на койке, похожей на хирургический стол из матового белого металла, встроенную в стену. Его глаза были закрыты, дыхание ровным, но глубоким — все еще сон исцеления, подпитываемый энергией Садов. Багровые прожилки под инеем на руке казались приглушенными, сдавленными.

Оджени стояла у прозрачного шкафа, встроенного в ледяную стену. Внутри мерцали знакомые приборы Предтеч: сканеры в виде хрустальных сфер, щупы, тюбики с гелями, и что-то новое — плоские панели с мерцающими символами, похожие на интерфейсы. Она чувствовала вибрацию энергии под ногами — Сады были живы, их сердце билось где-то в глубине.