Книга Черные крылья, наследница пепла, страница 40 – Анастасия Понамарёва

— Адиан... — имя вырвалось хрипом, звучало чужим и беспомощным. — Это... не ты...

— Всегда я, сестренка, — голос лился теплым медом, обволакивая, усыпляя. Он сделал шаг вперед, движение слишком плавное, змеиное. — Просто... больше. Ярче. Сильнее. Как и ты. Чувствую Распад... он зовет Целое. Отдайся. Отдай Ключ. — Его рука — рука, которая когда-то поправляла ей волосы! — протянулась к Книге Предтеч, зажатой в ее онемевшей ладони вместе с обломком ридеонова клинка. Багровая энергия заплясала на пальцах, жужжа, как рой слепней.

**ВЗРЫВ.** Не мысли. Чистого, животного **отказа**. "НЕТ!" — выкрикнули обе души в унисон. Дикая, неконтролируемая волна Распада рванула из онемевшей руки Оджени. Не точный выстрел. Хаотичный сгусток синего хаоса, вырванный из самой глубины ужаса и отчаяния.

Он ударил Адиана в грудь. И... **растворился.** Поглотился багровым сиянием, окутывавшим его, как вторая кожа. Адиан даже не пошатнулся. Он рассмеялся. Звонко, по-мальчишечьи задорно. От этого звука по спине Оджени побежали ледяные мурашки.

— Мило! — воскликнул он, тряхнув головой. — Но играть в войнушку будешь с другими. Я пришел за **тобой**. Целым. — Его рука сжалась в кулак. Багровая субстанция, густая и липкая, как смола, собралась в сферу между пальцами и рванула к ней.

Оджени инстинктивно вскинула Книгу и обломок клинка как щит. Удар потряс все существо. Ее отбросило, как тряпичную куклу. Она врезалась спиной в острые камни у подножия скалы, боль пронзила ребра, воздух вышибло из легких. Книга выскользнула из пальцев, отлетела в сторону. Обломок клинка раскалился, прожигая кожу ладони. Мир поплыл, залитый багровым маревом. Липкая багровая паутина обвила ее ноги, потянула к Адиану. Шепот просочился сквозь звон в ушах: *"Отдайся... Легче будет... Мы станем Целым..."*

*Оджени:* "Руим..."*Женька:* "Двигай! Книга! Встать!"

Она дернулась, пытаясь отползти, но багровые щупальца сжимались туже, впиваясь в кожу холодом мертвеца. Адиан шел не спеша, наслаждаясь моментом, его глаза пылали торжествующей пустотой.

— Видишь? Бесполезно сопротивляться. Мы — одно. Разные стороны... — Он внезапно замолчал, голова резко дернулась влево, в черноту за скалами. Улыбка сползла, сменившись... **раздражением?** — Не вовремя...

Из темноты, словно выплюнутая невидимой пушкой, вылетело **нечто** маленькое и черное. Оно с глухим *чпонк* врезалось в скалу в полуметре от Адиана.

**ВСПЫШКА.** Ослепительно-белая, холодная, как сердце айсберга. И **ВОЙ.** Пронзительный, ледяной, режущий нервы, как скрежет пилы по кости. Звук, от которого сжались все внутренности, заставив Оджени вжать голову в плечи.

Адиан вскрикнул — нечеловеческим, скрежещущим воплем боли. Он отшатнулся, багровый ореол вокруг него померк, заколебался, стал рваным. Щупальца, державшие Оджени, ослабли, их липкая хватка дрогнула.

— ДЕРИСЬ, ТВАРЬ! — хриплый, сорванный от ярости и боли рев оглушил Оджени сильнее воя.

Из той же черной пасти между скал, прихрамывая, опираясь на обломок своего же меча (вторую половину того, что она сжимала!), вывалился **Ридеон.** Вид его был ужасен. Броня — сплошные вмятины и глубокие царапины, будто по ней проехался дракон. Темные пятна запекшейся крови смешивались со свежими, алыми потеками на боку. Левый рукав висел клочьями, обнажая руку, покрытую синеватым инеем, сквозь который пробивались и пульсировали багровые, словно живые, прожилки. Лицо — маска грязи, крови и немыслимой усталости. Но глаза... Глаза горели. **Абсолютным, первобытным холодом ярости.** В его здоровой руке дымилось странное устройство — короткая трубка с треснувшим кристаллическим наконечником, источник той белой вспышки.