Книга Псих. Ты мой диагноз, страница 4 – Лисавета Челищева

— Отвали! — я попыталась ударить его коленом в пах, но он ловко заблокировал бедром.

И тут в толпе кто-то резко качнулся, задев мажора плечом. Он охнул, дёрнулся, и я почувствовала, как его пальцы резко разжались на моем локте. Он схватился за бок и начал оседать, зажимая рану. Кровь — тёмная, почти чёрная в мигающем свете — хлынула между его пальцев, заливая белую рубашку.

Я отшатнулась, сползая по стене. Колени подкосились.

Вокруг завизжали, заметались люди, охрана начала ломится сквозь толпу. А я смотрела в сторону, туда, где было темнее всего. Вспышка стробоскопа выхватила на мгновение тёмный силуэт. Мужчина в чёрном стоял неподвижно. Глядя на меня.

Это был он. Я могла поклясться в этом. Тот, кто оставляет записки, кто крадётся за мной по парку, кто входит в мою квартиру, когда меня нет.

Он заступился за меня. Он убил бы за меня.

И от этой мысли — дикой, неправильной — у меня перехватило дыхание. Я вдруг представила, как его руки — сильные, уверенные — сжимают мое горло. Что ему от меня нужно? Как долго будет продолжаться этот кошмар?

Огни погасли. Завизжала сигнализация. А я так и сидела на полу, глядя в пустой темный угол.

ОН

* * *

Моя ярость схлопнулась в кулак, как только я увидел, как она отшатнулась от этого хорька. Быстро вырубил рубильник за сценой — старая привычка, знал, где стоит щиток, еще когда мы сюда с бригадой заходили на стрелку год назад. Клуб утонул во тьме, заорала сигнализация, но я успел заметить: она подняла глаза. Увидела меня. На долю секунды, но увидела.

Твою мать.

Она была прекрасна. Темное платье облепило фигуру, влажную от пота в этой духоте, волосы разметались по голым плечам. Синий свет стробоскопа выхватил ее лицо — испуганное, такое красивое.

Я представил, как сжимаю эти густые волосы в кулаке, тяну на себя, заставляю запрокинуть голову и открыть горло для поцелуя. Или не для поцелуя.

Она знала, что я буду смотреть. Моя девочка может делать вид, что не замечает меня в парке, в продуктовом, у подъезда, но внутри — внутри она ждет. Каждая женщина ждет того, кто захочет ее по-настоящему. Сильно. До боли.

Эта мысль ударила в пах, разлилась горячей волной.

Я выбрался из клуба через черный ход, за спиной орали люди, кто-то вызывал скорую. Этот тип, что к ней полез, — я знал таких. Мажор херов, папины деньги, член стоит на каждую юбку. Руки распускает, думает, что ему всё сойдет. Я видел, как он сжал ее голую талию своими потными лапами, и во мне щелкнуло. Холодно, четко.

Только я имею право ее касаться.

Я вышел на улицу, закурил, привалившись к стене соседнего здания. Ноги слегка дрожали — адреналин. Москва гудела: где-то на третьем кольце сигналили, ветер нес гарь и запах мокрого асфальта. Осень. Мое любимое время.

Я глубоко затянулся, представил ее лицо: как она смотрела на меня из темноты. Глаза — зеленые, огромные — распахнуты, губы приоткрыты. Она испугалась. И возбудилась. Я видел это, я всегда это вижу. Она чувствует мою силу, даже когда не хочет признавать этого.

Зазвонил телефон в кармане. Номер неизвестный — это странно. Мой номер чист, его нет в базах, я меняю симки раз в месяц. Такое бывает только если кто-то из очень старых знакомых достал его через общих.

— Да, — сказал я в трубку, отходя от стены и двигаясь к машине. Нужно сваливать, пока мусора не наехали.