Книга Псих. Ты мой диагноз, страница 34 – Лисавета Челищева

— В Сербии? — мама аж сигарету в пепельницу положила от удивления. — Это ж как так?

— Отца по работе туда закинули, — Тимур пожал плечами. — Он военный был, потом в частную структуру перешел. Вот и мотались.

— А родители сейчас там?

— Да, остались. У нас не особо теплые отношения, честно говоря. Я вернулся, когда восемнадцать стукнуло. Хотел на родине пожить.

— Понимаю, — мама кивнула, задумчиво помешивая кофе. — Родина она одна.

Я молча слушала этот светский диалог, чувствуя себя лишней. Мама уже вовсю строила глазки симпатичному парню, а он отвечал ей с уважением и теплотой, которых я в нем раньше не замечала. Хотел понравиться ей зачем-то…

Телефон зазвонил. Вика.

— Ланка! — заорала она в трубку. — Я уже в Москве! Вчера приехала. Представляешь, права получила наконец-то! Отмечаем сегодня в баре! Ты как, со мной?

— Вик, я… — я посмотрела на маму, на Тимура. — Я не знаю. Наверное, нет.

— Чего это? — возмутилась подруга. — Я ради этого полгода училась!

Я прикрыла трубку рукой и обратилась к маме:

— Вика права получила. Зовет в бар отметить сегодня. Но это в Подмосковье, в каком-то клубе за городом. Я не хочу. Там потом долго добираться, электричкой ночью, страшно.

Мама перевела задумчивый взгляд на Тимура.

— Тимур, а у тебя какие планы на сегодня?

— Да так, — он пожал плечами. — Пару тренировок проведу, вечер в целом свободен.

— Ну так чего же хорошему человеку пропадать? — мама прямо расцвела. — Съезди с Ланой. Развейтесь. И заодно приглядишь за ней, чтобы никто не обидел.

— Мам! — возмутилась я. — Не напрягай человека.

— А что такого? — мама даже бровью не повела. — Человек, может, и сам рад напрячься. Я, между прочим, не слепая.

Тимур усмехнулся, отпивая ещё кофе.

— Если Лана не против, я могу составить компанию.

— Ну вот и отлично! — мама хлопнула в ладоши. — А теперь, молодой человек, садитесь завтракать. Глазунью будете?

— С удовольствием, — кивнул он.

Я вышла из кухни, чувствуя, как в груди разгорается странное чувство. То ли ревность, то ли раздражение. Мама, кажется, уже готова была усыновить Тимура. Или выдать меня за него замуж. Что ещё хуже.

Через час, когда Тимур ушел (договорившись заехать за мной в семь вечера), я зашла на кухню. Мама мыла посуду и что-то напевала.

— Мам, — начала я.

Она обернулась, и я, не дав ей сказать ни слова, подошла и крепко обняла ее. Уткнулась носом в плечо, вдохнула знакомый запах ее духов и сигарет.

— Я так скучала, мамуль. Я тебя очень люблю.

Мама замерла, потом неуверенно погладила меня по спине.

— Лан, ты чего? Случилось что?

— Нет, — я мотнула головой, чувствуя, как к глазам подступают слезы. — Просто соскучилась по тебе. Очень.

— Ну, заяц, — она обняла меня в ответ крепче. — Я же всего два дня отсутствовала.

— Это много, — прошептала я.

Мама отстранилась, заглянула мне в лицо.

— Может, мне почаще уезжать? Чтобы ты так бурно реагировала?

Я истерически рассмеялась, смахивая непрошенные слезы.

— Только если ты меня с собой брать будешь.

— Ой, Лан, — мама вздохнула. — Ты уже взрослая девочка. Сама скоро детей воспитывать будешь. Нельзя все время за мамину юбку держаться.

— Поэтому ты мне этого Тимура так активно продвигаешь? Чтобы я побыстрее отпустила твою юбку?

— А что? — мама прищурилась. — Парень очень видный, воспитанный, с руками, с головой. И смотрит на тебя по-особенному. Заметила?