Книга Личное дело полковника Багрова, страница 40 – Юлия Бузакина

— Пей, Ева, — суют женщины мне в руки стакан.

Беру стакан, послушно пью капли. В голове туман. Руки мелко дрожат.

Слышу смех сына. Он звонкий, как маленький колокольчик. Хорошо, хоть ему веселом рядом с Айной.

В спальню заходит Иман.

— Ева…

Бросается ко мне, но я слабо толкаю его в грудь. Неловкость и напряжение берут вверх над разумом, и слёзы брызжут из глаз. Отставив в сторону стакан, я зажимаю рот рукой и давлюсь всхлипываниями.

— Зачем это все? — шиплю хрипло, задыхаясь. — Почему нельзя было оставить нас с сыном в покое? Дать жить своей жизнью? К чему ты меня сюда привез?

— Спокойно жить? — Иман недобро ухмыляется. — Да тебя убьют, как только ты покажешься в поселке! Твой отчим тебя приговорил!

— Все ты виноват! Мы ведь никого не трогали….

Я закрываю лицо руками и беззвучно плачу.

Иман садится рядом со мной. Сидит неподвижно. Осторожно втягивая грудью воздух, он неотрывно следит за мной пронизывающим взглядом. Видимо, борется с демонами внутри себя.

Женщины осторожно перешептываются, покидают спальню. Русик цепляется за руку Айны, неотступно семенит за ней.

— А как вы жили, Ева? — в глазах у Имана полыхает недоброе пламя. Он отодвигает от себя поднос, и чашки жалобно звенят, чудом не падая на пол. — Работать по ночам на заправке за копейки для тебя жизнь?! Ребенку требуется намного больше, чем ты можешь ему дать! Я предлагаю тебе полное обеспечение, фамилию, свой дом, и что взамен?!

— Тебе нужны заправки?! Так подавись! Принеси бумаги, где стоит твое имя, и я подпишу! А меня оставь в покое! — рвется из моей груди вскрик.

— Подавись? Как ты со мной разговариваешь?! Я твой муж!

Я плачу, задыхаюсь от всхлипов, просто не могу на него смотреть.

Он шумно дышит.

Отстукивает напряженно пальцами по столику.

— Нет! — произносит резко. Опаляет меня полным решимости взглядом. — И не подумаю тебя оставить в покое! Возьми себя в руки и прекрати рыдать.

Его слова лишь раззадоривают. Я заливаюсь слезами пуще прежнего.

Тогда Иман хватает меня за плечи и встряхивает.

— Ты слышишь, Ева? Хватит, остановись! Расклад поменялся. Хотят заправки? Пусть купят их у тебя.

Я замираю. Несколько мгновений смотрю ему в глаза. Даже всхлипывать прекращаю.

— Мы с тобой теперь муж и жена, — Иман продолжает сжимать мои плечи. Смотрит мне в глаза так рьяно, что от его взгляда сжимается сердце. — А значит, в случае смерти твоего отчима заправки переходят к нашей новой семье. Если Далгат или Карим хотят распоряжаться «Галактикой», то пусть купят всю сеть за полную стоимость. А ты подумаешь, продавать их этим жадным шакалам, или нет. Учитывая их оскорбительное отношение, я бы на твоем месте не продавал. Возможно, найдется другой покупатель. Или ты можешь оставить заправки за собой.

Я оторопело смотрю на него.

Губ моего мужа касается едва заметная улыбка. В карих, почти черных глазах мерцает торжество.

Он берет в руки серебряный чайник и наливает чай в высокую серебряную чашку. Передает ее мне.

Я сижу на диване в белом платье, сжимаю в руках чашку и оторопело смотрю перед собой. Пытаюсь осознать свою новую роль. Все поменялось? Ну, конечно! Теперь я понимаю, отчего так бесился Далгат. Отныне я — жена Имана. Я и сын находимся под его защитой. А значит, никто не посмеет столкнуть меня в ущелье вместе с ребенком. Я — наследница «Галактики». И только я решаю, что делать с наследством.