Книга Личное дело полковника Багрова, страница 39 – Юлия Бузакина

Иман мне помогает. Направляет мои пальцы, и мне удается надеть ему кольцо.

Юристы что-то черкают в официальном документе. Протягивают нам.

— Ваше свидетельство о браке. Поздравляем, — улыбаются сдержанно. — Ребенок тоже получает фамилию нового отца.

Иман берет у них свидетельство, передает мне.

А у меня подгибаются колени. Кажется, ещё миг, и я потеряю сознание от напряжения.

Муж склоняется ко мне и осторожно целует в губы, скрепляя наш официальный союз.

Мое лицо мокрое от слез. Все, чего мне хочется, это сбежать из гостиной, где на нас смотрит целый семейный совет.

— Во второй половине дня поедем к матери невесты, заплатим выкуп за невесту, как положено по традиции, — слышу голос теперь уже свекра.

— Пусть сначала подпишет документы! — подрывается со своего места Далгат.

Мне суют какие-то бумаги. Генеральная доверенность совершать от моего имени любую сделку. Из-за слез я плохо вижу, буквы прыгают перед глазами.

Но нигде нет и намека, что доверенность на Имана. Везде стоит другое имя. Доверенность оформляется на Далгата.

Сердце отчаянно колотится. Я поднимаю взор.

— Здесь нет имени моего мужа, — произношу громко. — Я не стану это подписывать.

Непонимающие взгляды.

Иман хмурится. Выхватывает у меня доверенность. Пробегается по ней глазами.

— То есть, жена мне, а заправки тебе, да, Далгат? — ухмыляется недобро он. — Вы подменили документы?

На лице его дяди негодование. Видимо, он надеялся, что я подпишу доверенность не глядя.

— Ты не можешь вести дела, — Далгат расправляет плечи. — Посмотри на себя! Ты одержим этой девкой, а ведь под нее копает полиция! И все из-за ее связи с тем офицером, от которого у нее ребенок! Мы посовещались и единогласно решили, что отныне я буду распоряжаться заправками твоей жены.

— Я не подпишу! — рвется крик из моей груди. — Или на мужа, или никакой доверенности не будет!

Иман смотрит на родню.

— Она не подпишет, — произносит холодно. — Можете не надеяться. А теперь убирайтесь из моего дома!

— Ты пожалеешь, Иман! — летит злое. — Против всех ты не пойдешь!

Гостиная тонет в возмущенных выкриках. Все говорят наперебой.

Мой муж стремительно подходит к двойным дверям гостиной, распахивает их настежь.

— Уходите! Или я позову охрану, чтобы вас всех вывели силой.

— Остынь, Иман. — пытается говорить с ним один из мужчин. Судя по возрасту, это тот самый дядя Карим. — Мы все немного обескуражены твоим выбором, только и всего.

— Обескуражены? Вы хотели меня обмануть! Подсунули другие документы на подпись! На что надеялись?! Что она, запуганная до полусмерти, не прочитает, на кого оформляет генеральную доверенность?!

Гости говорят все одновременно. Гвалт, шум, гам.

Появляется охрана. Начинается новая потасовка. Кто-то из охранников Имана стреляет в воздух, и родственники, наконец, покидают гостиную.

Я стою у стола, прижимаю букет роз к груди, а перед глазами все плывет.

«Ты пожалеешь, Иман!» — все, что я могу разобрать.

У меня подгибаются колени. Букет падает из рук.

В дверях мелькают Самира и мама Имана.

— Ева!

Меня подхватывают под руки, не дают упасть.

Причитают, уводят из опустевшей гостиной в спальню, где я примеряла платье и где теперь играют в прятки Айна и мой маленький сын.

Меня усаживают на диванчик, что напротив зеркала в старинной оправе, помогают расстегнуть верхние пуговицы на платье. Самира приносит большой серебряный поднос. На нем заваренный в чайнике чай с травами, сладости и сухофрукты. В высоком стакане какие-то успокоительные капли.