Книга Личное дело полковника Багрова, страница 38 – Юлия Бузакина

«Свора жадных шакалов», — мелькает в моей голове отчаянная мысль.

Юристов двое. Они выделяются из общей компании строгим видом и одеждой. Достают из дипломата какие-то бумаги.

— Можно было и без этой церемонии, — капает ядом Далгат. — Девчонка бы все подписала, у нее нет выхода. И в платье белое нечего ее рядить! Таких, как она, у нас не наряжают перед свадьбой!

Иман бледнеет. Рвется вперед, хватает Далгата за свитер, встряхивает.

— Закрой свой рот, дядя! В последний раз прошу!

— И не подумаю! Зачем брать ее в жены? Она в нашей власти! Пусть подпишет бумаги и летит в пропасть!

У Имана в руках мелькает пистолет. Выстрел в воздух заставляет меня вскрикнуть и зажать уши.

— Ещё кто-то скажет в адрес моей жены ещё хоть слово, я того пристрелю! Я не шучу!

— Тогда тебе придется стрелять в грудь каждому, кто хоть немного знаком с Галаевыми! — пыжится Далгат.

Снова выстрелы. Пули рикошетом отлетают от стены. К счастью, никого не ранило, только осыпалась штукатурка.

Двое мужчин оттягивают моего будущего мужа в сторону. Кто-то третий удерживает Далгата.

— Хватит! — мой будущий свекор громко бьет кулаком по столу. — Достаточно! Ситуация сложилась довольно щекотливая, не спорю. Но мой сын украл эту женщину, а значит, он женится на ней, как того требует обычай, и это больше не будет обсуждаться. Ребенок, которого она родила без мужа, останется за ним! Это мое последнее слово. И пусть кто-то посмеет сказать что-то поперек! Иман, отдай мне пистолет. Ни к чему устраивать кровопролитие в собственном доме.

Мой будущий муж осекается. Медлит. Испепеляет Далгата ненавистным взглядом.

— Иман, я твой отец. Опусти пистолет! — летит следующий рык.

Иман подчиняется. Кладет на стол перед отцом пистолет и подходит ко мне.

Я беспомощно сжимаю в руках букет колючих роз. Мне так страшно, что к горлу подкатывает тошнота. Перед глазами все плывет. Ещё ни разу я не оказывалась один на один перед чужими людьми, которые готовы загрызть.

«Похищение человека — уголовное преступление!» — хочется кричать этой горстке напыщенных горцев, жаждущих контроля над заправками моего отчима. Но Иман предупредительно сжимает мою руку, приказывая молчать, и мой протест гаснет, не вырываясь наружу.

Нас приглашают к столу. Дают ручку с красивым золотым пером, чтобы мы по очереди поставили свои подписи в документах.

На стол выкладывают бархатную коробочку с обручальными кольцами.

Отец Имана берет коробочку в руки.

Смотрит на меня несколько мгновений.

— Дочка, — произносит мягко, — я надеюсь, ты понимаешь, что сейчас происходит?

Глаза опаляют слёзы. Они катятся по щекам, и я ничего не могу с собой поделать. Киваю. Да, я понимаю. Кучка жадных мужчин рвется учинить надо мной расправу из-за заправок отчима, который при смерти. Иман — единственный гарант моей безопасности. Стоит ему от меня отказаться — и я полечу в ущелье вместе с сыном.

— Вижу, понимаешь, — будущий свекор внимательно смотрит на меня. — Надеюсь, что твоя верность и покорность мужу будет наградой за его отчаянный поступок.

Иман молчит, но я слышу его тяжелое дыхание. Он берет из коробочки обручальное кольцо и надевает его мне на палец правой руки.

Я пытаюсь сделать то же самое, но у меня так сильно трясутся руки, что я не справляюсь. Глаза застилают слёзы, и я плохо вижу.