Книга Веронская насмешница, страница 88 – Кристина Додд

Вот бы отвесить пощечину этой высокомерной призрачной роже! Да только вот рука насквозь пройдет.

— А я – неглупая женщина. Я изучаю человеческую природу. Может, сейчас Кэл и не похож на вас, но вы – его отец. Его ближайший родственник, и он изучил вас, а значит, хорошо помнит, что вы собой представляете. Рано или поздно он почувствует себя со мной достаточно уютно, чтобы стать в точности как вы.

— В нем есть и материнские черты, – возразил призрак.

— Он унаследовал от матери лишь немногое. Этого недостаточно, чтобы компенсировать ваше влияние. Которое не способствует тому, чтобы быть хорошим мужем!

— Ну-у, женщины в основном находили меня очаровательным. – И призрак исчез.

Кэл, похоже, ничему уже не удивлялся, хоть и слышал лишь мои реплики.

— Вам не нравится мой отец?

— Он не умеет держать язык за зубами.

Губы князя дрогнули. Слегка. Я без труда поняла, что ему хотелось сказать. Нечто вроде «Чья бы корова мычала».

— Ни звука! – Я вскочила и бросилась к нонне Урсуле.

Кто бы мог подумать, что я способна на такие выходки? Мне опять удалось саму себя удивить.

Эти мужчины с их сражениями и дурными настроениями, с их изобретениями и серьезными мрачными тайнами превращали меня в глупое создание, и мне это вовсе не нравилось.

Пока Кэл спал, я прикладывала ему к плечу завернутый в тряпочку лед, чтобы облегчить страдания, и одновременно прикидывала, не придушить ли его подушкой. К сожалению, имелся риск создать куда больше проблем, чем решить.

Понимаете? Во мне еще осталось немного здравого смысла. Так что приходилось всего лишь время от времени бросить на князя воинственные взгляды. Он их не видит, а значит, и не обидится, а главное, не развеселится.

Но вдобавок я знала, что вечером он поведет своих людей в бой за мир и благополучие Вероны, а последователи Ваала, даром что с виду светочи благочестия, уже показали себя достойными противниками, способными причинять боль и калечить.

Я расхаживала от одного пациента к другому и обратно. Мне было страшно за них обоих: нынешнее состояние нонны Урсулы не обнадеживало, а Кэлу вскоре предстояло вступить в сражение. Если честно, моя враждебность была не более чем маской, за которой я прятала свои тревоги. Когда, напоминая о грядущей тьме, стали подбираться сумерки, а Кэл заерзал на кушетке, то, зная, что ему нужно подкрепиться перед долгой ночью, я послала прислугу на кухню и…

В свое оправдание скажу, что позади были долгие часы трудов и тревог, к тому же я сама изрядно проголодалась, а когда я хочу есть, то частенько ловлю себя на несдержанности, которую кое-кто мог бы назвать вспыльчивостью. Поэтому, когда я попробовала стряпню дворцового повара, сильнее всего напоминавшую содержимое ночного горшка (серьезно, это лучшее описание для супа, которое мне подали), и поняла, что он намерен кормить этим бойцов перед битвой, где они будут спасать его бесполезную шкуру, пришло время действовать. На самом деле, давно уже следовало этим заняться.

Я велела Томмазо охранять моих пациентов и яростным ураганом понеслась по коридору мимо широко раскрывшей глаза княжны Изабеллы, мимо спящих в атриуме мужчин и бросилась вверх по лестнице к кухне.

Тут меня притормозили, положив руку на плечо.

Кто смеет мешать моим праведным намерениям?