Книга Веронская насмешница, страница 46 – Кристина Додд

Герцог Яго проигнорировал напоминание о должности Эскала.

— Как ты намерен поступить? Где флагелланты, там и неприятности.

Так оно и было. Некоторые горожане радовались приходу дисциплинати с их благочестивым неистовством, другие боялись этих фанатиков, и не зря, поскольку их не интересовали покой и благополучие Вероны, а беспорядки тянулись за ними следом, как вонь запекшейся черной крови.

— Я бы выгнал их, но тогда они окажутся на ведущих к городу дорогах, мешая движению торговцев и путешественников. Пусть уж лучше останутся там, где действуют законы Вероны, у меня на глазах.

— Они прячут лица, чтобы творить беззакония.

— Беззаконий я не допущу.

— Станут они тебя слушать, как же! – Герцог Яго тоже пустил в ход хлыст, – хлыст издевки.

— В таком случае они окажутся в наших темницах и рассеются, как осенние листья, от ветра моего недовольства. – От ледяной уверенности Кэла меня даже зазнобило; этот человек и впрямь не потерпит ни неподчинения флагеллантов, ни дядиных упреков.

Герцогиня Лукреция улыбнулась так чарующе, что мне захотелось поднять щит, дабы отразить эту улыбку. Голос ее звучал сердечно и приветливо, как у куртизанки.

— Послушай, Яго, с тех пор, как тебя ранили, прошло много лет, во время которых Кэлли отлично обходился без твоих заботливых советов. Ну ладно, не отлично, а достаточно хорошо, – тут она отложила нож, – особенно если не учитывать, как во дворце готовят. – Ее взгляд скользнул ко мне. – Надеюсь, дорогая Розалина, твое появление улучшит ситуацию.

Возможно, это удивит вас, благосклонный читатель, но мой норов внезапно возобладал над тактичностью… и тактичность была повержена.

— Даю вам слово, герцогиня, – должно быть, по моему тону мама о чем-то догадалась и потому покачала головой, – что, как только я стану госпожой этого замка, ситуация немедленно улучшится за счет изменения списка гостей. – И я ответила Лукреции чарующей улыбкой, которая ни в чем не уступала ее собственной. Вероятно, даже превосходила.

Мама уронила голову на руки. Лукреция одобрительно кивнула.

— Именно это я надеялась от тебя услышать, милочка. Ведь наш племянник зовет к столу плебеев, которым лучше бы трапезничать где-нибудь на мостовой. А если попенять ему за это, твердит о своем долге перед гражданами Вероны. – Она сделала жест в сторону Кэла, и в ее приветливом голосе зазвучали нотки симпатии: – Предвосхищаю, как ты будешь направлять его, самое малое, в том, что касается порядков в доме. – Тут она взялась за нож и снова принялась терзать несчастного павлина.

Я не верила своим ушам. Она не поняла, что ее оскорбляют. Мое презрение ее не задело. Я окинула взглядом собравшихся за столом и увидела на всех лицах то же ошеломленное выражение, что, наверное, красовалось на моей собственной физиономии. Те, кто прежде сталкивался с герцогиней Лукрецией, смотрели на меня с сочувствием. Папа улыбался мне, мама до сих пор порицающе хмурилась, а на лице Кэла застыло то самое ровное выражение, за которым, как мне уже было известно, что-то пряталось. Наверно, этот его лающий смех. Надо мной.

Проклятье, как же мне надоело вечно попадать впросак!

— Неужто я пренебрег упоминанием, что Лукреция толстокожая, как морская корова? – спросил призрак.

— Пренебрегли, – кратко проинформировала я.