Книга Веронская насмешница, страница 44 – Кристина Додд

— В Барнадине живет трагедия, порожденная бедой. – В голосе моей собеседницы слышалась жалость. – Он уже не тот, что раньше. Еще до бунта он предотвратил множество покушений на моего сына, которые происходили одно за другим. В войне с Аквасассо за Верону Барнадин сражался бок о бок с Эскалом в бесчисленных битвах, каждая из которых была ужаснее предыдущей. Он отчаянно защищал моего сына, бросался в схватки впереди него. Потом… потом, когда бои окончились нашей победой, когда опасности остались позади, гнусный трус опоил их обоих и убил того, в чьих руках была наша безопасность. Барнадин винит в этом себя. – Она кивнула на Кэла. – И другие тоже его винят. Мой внук молод и склонен к поспешным суждениям, у него нет той закалки, которую время придает мужчине. Или женщине. Разве не наступает для каждого из нас момент, когда мы не способны справиться со своими обязанностями?

К моему изумлению, в глазах у нее стояли слезы.

— В какой момент это случилось с вами, нонна Урсула? Я слышала о вас только хорошее. Вы всегда преданно поддерживали сына и внука, с любовью заботитесь о внучке…

— Я…

И тут призрак настойчиво заговорил мне в ухо:

— Он идет.

— Кто-то идет, – сказала я нонне Урсуле. – Кто-то, чья роль очень важна.

Она повернулась к дверям и попыталась вглядеться.

— Кто же?

На ее вопрос ответил князь Эскал-старший:

— Это мой брат Яго. За ним волочится шлейф козней, жалоб, недовольства и якобы нанесенных ему обид, свидетелей которым не было.

— Это ваш сын герцог Яго, – сказала я нонне Урсуле.

— Он всегда приходит поздно, и он скоро уйдет, – отозвалась она, а призрак продолжал:

— С ним его жена Лукреция, которая в девичестве пыталась поймать меня в свои сети, а когда я полюбил Элеанору, переключилась на Яго. Он, дурачок, и попался. От одного вида ее физиономии молоко киснет, а чтобы выместить застарелые обиды, она шпыняет всех, кого только может.

— С ним его жена герцогиня Лукреция, – сообщила я нонне Урсуле, которая скривилась:

— Эта женщина вечно мямлит себе под нос. Нарочно говорит тихо, чтобы я теряла нить разговора.

В общем, нас не удивило, когда Яго и Лукреция появились в дверном проеме и остановились там – этакие темные молнии, посланные, чтобы погасить все свечи и погрузить нас во мрак.

Разговор смолк, а покойный князь заявил:

— Они на веселом застолье – будто какашка в чаше с пуншем, вечно все портят.

Я не засмеялась, хоть это и далось мне с трудом. Манеру выражаться Кэл явно унаследовал у отца.

Мой жених, заметив наконец новых гостей, медленно поднялся на ноги и улыбнулся до ужаса фальшиво. Я даже возблагодарила Мадонну, что он не считает себя обязанным корчить такую же рожу при виде меня.

— Добро пожаловать, благородный дядюшка и добродетельная тетушка! Составьте нам компанию, присоединитесь к веселью за этим столом в честь празднования моей помолвки с синьориной Розалиной из дома Монтекки. – И он указал на меня изящным взмахом своей большой руки с широкой ладонью.

Я встала и сделала реверанс. Не помню, чтобы я раньше встречалась с этой парой, однако их лица сделались кислыми, будто при знакомстве с отъявленной блудницей.

Герцог Яго напоминал покойного князя чертами лица и фигурой, но, даже будучи призраком, князь казался крепче, поскольку землистый цвет лица его брата, впалая грудь и костлявые плечи создавали впечатление, будто ему вскоре предстоит лечь под могильную плиту.