Книга Веронская насмешница, страница 20 – Кристина Додд

— Скоро его место займет более весомый знак, и на вашей руке засияет кольцо с драгоценными бриллиантами. Благодаря магическим свойствам оно защитит от бед и даст всем знать, что князь хочет сделать вас своей… навсегда. – Его пристальный взгляд заставил меня опустить веки, и…

Легкий ветерок донес откуда-то мое имя:

— Розалина…

Я резко обернулась на звук. Окинула взором галерею, ожидая увидеть мужскую фигуру.

Но никого не было. И никаких ветерков вокруг не гуляло.

— В чем дело? – Князь вытащил кинжал, заставив сталь запеть, и тоже принялся озираться. – Что случилось?

— Вы разве не слышали? – Я зашагала по ковровой дорожке к дальнему, теряющемуся в полутьме концу галереи. – Меня кто-то позвал.

Князь Эскал опять оглянулся по сторонам, медленно возвращая кинжал в ножны.

— Я ничего не слышал. Кто вас позвал?

— Не знаю.

— Вы что, синьорина Розалина, насмехаетесь надо мной? – Летнее тепло в тоне Эскала мгновенно сменилось зимней стужей.

— Вовсе нет, мой князь.

— Быть может, вы якобы слышали Лисандра, который навсегда останется в вашем сердце и памяти?

— Нет, я… Нет! Я ни за что не опозорю ваш дом подобным притворством.

— Потому что, запомните, я не позволю призраку этого юнца занять место на моем брачном ложе.

От этих слов обещание, которое я дала матери, обратилось в пепел.

— На вашем брачном ложе, сударь, займет место все то, чего вы добились своим холодным анализом и бесчестным обманом. А теперь, сударь, я продолжу самостоятельно исследовать дворец, и будьте уверены, что ни один мужчина, ни изнутри, ни снаружи, не осмелится позвать меня без всякой на то причины.

К тому времени, как я закончила свою блестящую отповедь, голос мой, похоже, поднялся почти до крика – недаром ведь князь морщился, когда я стремительно зашагала прочь от него.

Так ему, этому высокомерному, вздорному типу, возомнившему себя моим хозяином.

Я прошла – нет, прошествовала – по парадной галерее в дальний угол, все время чувствуя, что князь осуждающе смотрит вслед, и гадая, хватит ли у него ума не попытаться меня остановить. В процессе я чисто для развлечения представляла его мольбы о прощении и мой надменный отказ. А свернув за угол, дала волю растущей злобе и, бормоча проклятия, хорошенько пнула один из украшенных красивой резьбой тяжелых деревянных столиков.

К моему ужасу, стоявшая на нем ваза дрогнула и накренилась, так что я едва успела подхватить ее. Пока я стояла с ней в обнимку, мне вспомнились отцовские наставления, материнские нотации и шрам, навсегда оставшийся на моем теле с тех самых пор, когда меня в последний раз покинуло самообладание.

Да и пальцы на ноге, которой я долбанула по столику, разболелись.

Я аккуратно вернула вазу на место. Выкрикивать гадости в адрес князя и умчаться от него стремительным ураганом – это, конечно, бальзам на сердце, но по опыту я знаю: впереди возвращение и та или иная форма извинений. Причем в том, что они будут исходить именно от меня, никаких сомнений не было, ведь одиннадцатая заповедь Господа нашего гласит: «Мужчины не извиняются, даже если они сто раз неправы».

И это дико меня бесило.

— Синьорина Розалина! – вновь донесся до меня слабый зов. Но откуда?

Я резко обернулась, но никого не увидела. Никто не стоял за моей спиной. И, насколько хватало глаз, парадная галерея была пуста.