Книга Веронская насмешница, страница 15 – Кристина Додд

— Нет, – коротко, резко и прямолинейно бросил князь. – Лучшие художественные произведения находятся наверху, в спальнях, исключительно для услаждения взоров членов семьи. – Он обернулся и, вроде бы даже не приближаясь, снова навис надо мной. – Предвкушаю, когда смогу показать вам свою личную коллекцию, Рози.

Благосклонный читатель, что я должна была на это ответить? «Я тоже это предвкушаю»?

Хоть я и не самый проницательный человек на свете, тут даже мне стало понятно, что его личная коллекция не имеет никакого отношения к искусству.

Папа издал низкий раскатистый рык.

Мама, благослови ее Боже, вмешалась. Она крепко сжала папин локоть и выдала учтивую отповедь:

— Как вам известно, князь Эскал, Ромео – один из самых прославленных фехтовальщиков Вероны…

— Самый прославленный, – вмешался Чезарио. Он знал эту легенду не хуже, чем все остальные, и хотя не уловил подтекста, но отлично уловил тон разговора.

Мама положила вторую руку Чезарио на макушку.

— …и в случае, если кто-то раньше времени попытается устроить демонстрацию своих художеств, боюсь, мне не удержать возлюбленного супруга от его художеств, для которых ему потребуется снять и обнажить кое-что, висящее на стенных крюках.

Повисла продолжительная пауза.

Князь Эскал окинул взглядом всех Монтекки. Теперь мама сжимала отцовский локоть уже обеими руками. Лицо Катерины оставалось невозмутимым. София в открытую хихикала. Эмилия шепотом расшифровывала Чезарио мамины высказывания (благосклонный читатель помнит, что мой брат всего лишь шестилетка, к тому же мальчик, которому не дано постичь подобные тонкости).

Наконец взгляд князя остановился на мне. Я объяснила:

— Каждый в большой семье должен понимать, что его слова могут быть подслушаны и по-всякому перетолкованы другими ее членами. Так что лучше проявлять осмотрительность.

Князь вновь окинул взглядом всех Монтекки, и в голове у меня мелькнуло, что до него только сейчас в полной мере дошло: женясь на мне, он женится на всей моей семье. Я сочла необходимым добавить:

— Пожалуйста, учтите, что здесь сейчас нет еще двух моих сестер, которые столь же уверены в себе и прямолинейны.

Катерина подпортила впечатление от моих слов, заметив:

— Никто не столь же уверен в себе и прямолинеен, как ты, Рози.

Губы князя Эскала дернулись и скривились; в данном случае это стоило бы истолковать как проявление ужаса, хотя я больше склонялась к тому, что ему стало смешно. Сперва он поклонился моим родителям:

— Прошу прошения. Я с глубочайшим уважением отношусь к девственности вашей дочери.

Только я распознала в его словах выпад (простите этот фехтовальный термин). Князь подтрунивал над раздражением, которое вызывала у меня собственная добродетель, снискавшая мне известность среди черни Вероны.

Папа снова зарычал, уже не так угрожающе, а скорее предупреждающе:

— Будьте осмотрительны, милостивый государь. Монтекки преданы дому Леонарди, но в первую очередь я – отец. Я всегда со своим семейством в радости и благоденствии и неизменно выступаю вперед, если ему грозит опасность, чтобы оградить близких от зла.

София вдруг перестала хихикать. Остальные дети выпрямились и закивали с торжественной серьезностью.

— Я понимаю, синьор Монтекки. – Князь Эскал отвесил моим родителям более глубокий поклон. – И синьора Монтекки.