Книга Веронская насмешница, страница 13 – Кристина Додд

По большому счету его разглагольствования всего лишь доставляли нам мимолетный дискомфорт, но… это моя вина. Это я виновата в том, что моя нежно любимая семья скучает чуть ли не до зевоты. Причем все мы знали, что нам еще предстоит пережить множество мгновений такой вот мучительной скуки. Мгновения сложатся в часы, а часы – в годы…

Ведь это я помолвлена с князем Эскалом и вскоре за него выйду. Я обрекла себя и родных на бесконечное выслушивание пафосных речей о его экстравагантных увлечениях. Можно подумать, они кого-то интересуют!

Я испустила мрачный стон.

Князь Эскал прервался и вопросительно воззрился на меня. Мама и Катерина удостоили меня предостерегающими взглядами. Чезарио пискнул:

— Рози, мама точно так же делает. У тебя что, животик болит, как у нее?

Я положила ладонь на живот:

— Господи Иисусе, нет!

Папа бросил быстрый взгляд на мою ладонь. Я опустила руку и выдавила фальшивую улыбку:

— Князь Эскал, будучи ученицей аптекаря, я восхищаюсь вашей увлеченностью садом. У вас так много садовников!

До этого я успела заметить с дюжину мужчин и женщин, полускрытых кустами. Они стояли на коленях и копали грунт совками или возились с растениями в горшках.

Князь Эскал оглянулся по сторонам.

— Сад дорог моему сердцу.

— Это очевидно.

— Как ученицу аптекаря вас, возможно, заинтересуют лекарственные травы? – Он сделал жест в сторону стены, отделяющей экзотические растения от привычных для наших широт.

— Нет, благодарю вас! – Боже сохрани от такой экскурсии! – Боюсь, мои родные не разделяют моего энтузиазма относительно составления травяных сборов. Поскольку у нас с вами впереди вся жизнь, чтобы наслаждаться этим замечательным садом, сейчас я надеюсь узнать побольше о произведениях искусства. – Конечно, отговорка вышла неважная, и мои брат с сестричками дружно закатили глаза, но подозрения, будто я жду ребенка, всяко гораздо хуже.

Князь Эскал подошел, навис надо мной (я уже знала, что он умеет весьма успешно использовать этот прием) и заглянул мне в глаза.

— Я собирался рассказать вам вот об этом растении, которое цветет весной и известно в обиходе как рододендрон, но любое желание невесты для меня закон.

София за нашими спинами сделала вид, будто сует два пальца в рот. Мама отвесила ей легкий подзатыльник. Я улыбнулась.

Уголок рта князя Эскала приподнялся. Думаю, это была улыбка, но кто может точно знать такие вещи, когда дело касается настолько меланхоличного типа?

И в любом случае с чего бы ему улыбаться? Он же не видел всей этой пантомимы.

Слово «меланхоличный» подходило князю, как отлично сшитый костюм. Он никогда не был красавчиком и, помнится, в отрочестве, еще до всех битв, держался как важная персона, зная, что имеет на это право. Сын подесты, наследник правителя Вероны – такой образованный, такой блистательный, такой начальственный! Это сквозило в каждом его слове и движении. Даже будучи малявкой, я его чуралась. Но ему не было до того никакого дела, он не удостаивал девчонок своим вниманием.

Потом, одиннадцать лет назад, его жизнь разделилась на две части. Дом Аквасассо попытался хитростью, насилием и обманом сделать подестой своего главу. Князь Эскал-старший, прославленный воин, подавил восстание, но впоследствии и сам был убит. Убийца так и не найден по сей день.