Книга Егерь. Последний рывок, страница 11 – Николай Скиба

Лина что-то зашептала Лане на ухо, гладя её по влажным волосам. Рык оборотня на секунду стих, когти чуть втянулись.

Я встал у косяка, сбросив куртку, чтобы ничто не стесняло движений.

Это было не просто «бабское дело». На кровати метался полуобернувшийся хищник высшего порядка, одуревший от боли. Если инстинкты Ланы окончательно перемкнут человеческий разум, она одним непроизвольным взмахом когтей распорет Тимку от горла до паха. Ирма это знала.

Моя задача — мгновенно перехватить и зафиксировать Лану, если зверь возьмёт верх. Если инстинкты перемкнут ей разум, придётся даже сломать ей кости, чтобы спасти её же жизнь, и жизни тех, кто в комнате.

Я отсёк лишние эмоции, превратившись в сжатую пружину, сканируя каждый спазм её мышц и каждое удлинение когтей.

Но пантере помочь не мог. Никакой мой опыт не помог бы. Природа делала своё дело, и у неё были свои законы, в которые я никак не вписывался.

Лана снова сжала зубы и тихо, сдавленно застонала, но делала всё, чтобы снова не закричать. Ника крепче сжала её руку.

Ирма работала.

Я заставлял себя не двигаться. Самое паршивое чувство для мужика, привыкшего решать проблемы ножом или тактикой — стоять и смотреть, как кто-то делает грязную, тяжёлую работу, в которой ты ничего не смыслишь.

Пришлось просто отсечь лишние мысли и переключился в режим наблюдателя. Быть готовым вмешаться, если старуха подаст знак.

За окном скрипнул снег — кто-то из жителей прошёл мимо, не решаясь входить.

Ирма что-то сказала Лане вполголоса.

Та ответила так же тихо.

Бабка вдруг что-то рыкнула Лане в лицо. Пантера выгнулась, сжав зубы так, что послышался хруст эмали.

А потом несколько секунд длилась плотная тишина, такая, что я перестал дышать.

Тонкий, злой, требовательный крик ударил по ушам.

Ирма выпрямилась. Тимка шумно выдохнул, оседая на лавку. Лина заплакала.

Я разжал пальцы на рукояти ножа.

Ника наклонилась к Лане и что-то сказала ей на ухо.

Я сделал шаг вперёд.

Ирма обернулась ко мне и сухо кивнула.

Прошёл вперёд ещё на два шага и остановился у кровати.

Лана лежала, прикрыв глаза. Была бледная, но дышала ровно — пальцы на одеяле наконец расслабились.

Ирма держала на руках свёрток.

Совсем маленький.

Из свёртка доносился тихий, возмущённый звук — ребёнок хныкал. Живой.

Не знаю почему, но я не торопился. Неужели обошлось?

— Ну, — сказала Ирма. — Хватит стоять столбом.

Я взял сына.

Едва мои пальцы коснулись свёртка, как внутри, в самом средоточии ядра, где спал Спектр, прошла тяжёлая волна.

От ребёнка исходил едва уловимый фон. Смесь моей тёмной, искажённой человечности и древней крови оборотня.

Сын открыл совершенно чёрные глаза без белков, которые лишь спустя пару секунд медленно посветлели, приобретая нормальный человеческий оттенок. Маленький кулачок сжался, и я всей кожей почувствовал крошечный, но острый укол чужой воли.

В этот мир пришёл хищник, по праву крови стоящий на вершине пищевой цепи.

Воздух в избе изменился раньше, чем я успел улыбнуться.

Давление рухнуло так резко, что заложило уши. Тимка побледнел и схватился за стену. Ника замерла, перестав дышать. Лина вскрикнула. Ирма замерла, её окровавленные руки застыли над тазом.

Она появилась у дальней стены.

Полупрозрачная, сотканная из багрового тумана Альфа Крови стояла там, где секунду назад была только бревенчатая стена. Огромные тёмные глаза лани смотрели на свёрток в моих руках.