Книга Егерь. Последний рывок, страница 14 – Николай Скиба

А потом я нащупал аномалию.

Она пульсировала в самой глубине, у основания духовных каналов — там, где у Звероловов располагается связь с питомцем Тонкая, упругая вибрация, похожая на натянутую струну капкана, скрытого под снегом.

Но цвет… Гнилой и чёрный. Я уже видел эту скверну в Тимке и в глазах тонущего Фомы.

Я мысленно потянулся к ней…

И тут же отдёрнулся.

Потому что на другом конце нити было что-то живое, мать его. Огромное присутствие! Как будто потянул леску и понял, что на крючке не рыба, а что-то, что может утащить тебя под воду. Давящая масса, которая уходила куда-то далеко в сторону Железнограда, и я это чувствовал.

Гигантская живая паутина тянулась от этого человека к чему-то голодному.

Я понял, что будет, если дёрнуть нить.

Нить вросла слишком глубоко. Она уже была частью его ядра, переплетена с тем, что делало его собой. Вырвать её — значило вырвать кусок мозга вместе с корнями.

Я отпустил ворот и сделал шаг назад.

Парень резко выдохнул.

Живой всё ещё стоял рядом, но рык прекратился. Волк смотрел на меня — ждал команды.

Гонец потёр горло, хотя я не давил на него — обычное нервное движение. Он ничего не понимал и смотрел на меня с недоумением.

Парень не знал.

Это я понял сразу. Человек не знал о нити.

И не знал, что прямо сейчас, через его глаза, кто-то смотрел на меня из Железнограда.

Я медленно отвёл взгляд от гонца и посмотрел в сторону — туда, где за стенами деревни начинался лес, а за лесом стоял город с дворцом и троном.

Столица была под контролем, через людей, которые сами об этом не подозревали. Барон писал письмо в искренней тревоге. Тварь в Железнограде сидела и смотрела через их глаза, читала их мысли и тянула за нити, которые они не чувствовали.

И сейчас она смотрела на меня.

Я не торопился.

Как бы не наделать глупостей. Смотрел на гонца и думал о том, что сейчас тварь видит моё лицо и деревню за моей спиной.

Значит, уже давно смотрит, падаль. С того момента, как этот человек въехал в ворота. Нельзя дать понять, что мне всё известно.

Я подошёл к Григору.

— Накорми его, дай отдохнуть, — сказал ровно. — И проследи, чтобы он не ходил по деревне без сопровождения. Скажи, что у нас такой порядок для всех гостей.

Великан лишь кивнул — понял, что объяснения будут позже.

— Сделаю.

Гонец переводил взгляд с меня на старосту. В его глазах читалось облегчение от слова «накормить» и лёгкое замешательство от всего остального.

— Благодарю, — сказал он. — Я готов отвезти ответ барону, как только вы напишете.

— Напишу, — ответил я. — Отдыхай пока.

Григор кивнул гонцу и повёл его к кухне. Я смотрел им вслед, пока они не скрылись за углом.

Живой сел рядом и положил морду на лапы.

Стёпка спустился с парапета, подошёл ко мне и встал рядом, глядя туда же, куда смотрел я.

— Чего там, Макс? — спросил он тихо. — И не говори, что ничего, я этот твой взгляд из тысячи узнаю.

— Потом, — сказал я. — Собери Григора, Ирму, Хорста и Раннера. Через час у меня.

Этот час я потратил на то, чтобы ещё раз перечитать письмо барона.

Красногорский писал просто — он был из тех людей, которые в момент настоящей тревоги теряли всю дипломатическую вежливость и начинали говорить по существу.

За последние две недели Аларих казнил троих советников — быстро и без суда. Четвёртый пропал, и никто не знал, жив ли он. Возможно сбежал. Король почти не выходил из внутренних покоев. Принимал только Ивана Драконоборца и нескольких гвардейских командиров.