Книга Егерь. Прилив, страница 126 – Николай Скиба

Вечером дядя Ефим избил его за пропавшую монету. Три удара по рёбрам — каждый точно в цель, с силой молота по наковальне. Мальчик упал на земляной пол кузни, свернулся клубком, защищая живот и лицо, и ждал, пока дядя устанет.

— Врёшь, что украли! — кричал дядя срывающимся от злости голосом. — Сам пропил небось!

Дядя быстро устал — похмелье отбирало силы. Пнул мальчика в поясницу напоследок и ушёл в кабак.

Тимка лежал на холодном полу и смотрел в закопчённый потолок. Рёбра ныли. Спина горела. Во рту стоял привкус крови от прикушенного языка. Каждый день повторялся одинаково.

КАК ЖЕ ВЫ ВСЕ МЕНЯ ДОСТАЛИ, ТВАРИ! В ВАС НЕТ НИКАКОЙ ЧЕСТИ! СЛАБАКИ БЬЮТ СЛАБАКОВ!

Тимка выполз из кузни, держась за стену, и сел за сараем на старом чурбаке. Достал последнюю корку хлеба, которую спрятал утром за балкой. Грыз медленно, по крошке и смотрел, как солнце садится за каменоломни, окрашивая небо в кровавый цвет.

Тёмный сгусток вылетел из леса за сараем.

Этот парень увидел четвёртого генерала Сухих краем глаза — быстрый и беззвучный чёрный комок. Мальчик дёрнулся, но не успел вскрикнуть. Сгусток ударил в грудь.

Тимка упал. Руки и ноги дёргались, голова билась о землю, на губах выступила пена. Судороги длились ровно пятнадцать секунд.

Мальчик обмяк и смотрел в потемневшее небо стеклянными глазами. Уже через минуту он моргнул и сел. Потёр грудь и потряс головой. Что произошло? Упал? Задремал? Голова была лёгкой и пустой, как после долгого сна.

Память обернулась дымкой — последние минуты снигули.

Тимка увидел корку хлеба на земле, поднял, обтёр о штаны и доел. Поплёлся в сарай, лёг на солому и закрыл глаза. Уснул мгновенно.

А ночью что-то изменилось.

Во сне мальчик свернулся клубком, подтянув колени к подбородку — привычная поза парнишки, который привык защищать рёбра даже во сне.

Его тень лежала на земляном полу рядом — обычная ночная тень от лунного света, который сочился через щели в стенах сарая.

Тень едва заметно шевельнулась. Дрогнула по краям, отделилась от тела мальчика и поднялась с пола плавным движением. Распрямилась в полный рост — тёмный силуэт без лица. Постояла несколько секунд над спящим хозяином. Потом скользнула к стене, просочилась через щель между досками и вышла наружу.

Камнеречье спало мертвецким сном. Луна скрылась за тучами, и деревня утонула во мраке. Кошки попрятались с заборов.

Тень беззвучно скользила по деревне, прижимаясь к стенам домов. Двигалась она с определённой целью — мимо кузницы и рынка, мимо кабака с криком пьяных мужиков. Свернула на улицу мясника и остановилась у крепкого бревенчатого дома с красной дверью. Это был богатый для этого поселения дом.

За красной дверью спал Гришка.

Тень просочилась через щель и исчезла внутри.

Парень спал на широкой кровати, раскинувшись под овчинным одеялом, и даже во сне улыбался — довольный собой и своей силой. Тень накрыла спящего, как одеяло из кошмаров.

Гришка мгновенно проснулся — с диким ужасом в глазах и криком, который застрял в горле. Живая голодная тьма сжимала его со всех сторон. Он не мог пошевелиться.

Не мог дышать и позвать на помощь.

В темноте проявлялись образы — всё, чего Гришка боялся в детстве и забыл, став взрослым! Всё, что он причинил другим — каждый удар, унижение и слёзы.