Книга Шеф с системой. Экспансия, страница 39 – Тимофей Афаэль

— Готово, — я снял первый прут с огня. — Игнат Спиридоныч, лепёшку!

Он подал горячую лепёшку. Я содрал с прута кусок мяса, бросил на лепёшку, сверху — кольца лука из маринада, щепотку зелени. Завернул и сунул Екатерине, которая сидела на лавке у стены.

— Держите. Пока горячее.

— Я подожду, пока накроют…

— Остынет. Кусайте.

Она открыла рот, чтобы возразить, но я уже сунул ей в руки лепешку и отвернулся к очагу — снимать следующую порцию.

Она вздохнула, поднесла к лицу, понюхала и откусила — осторожно, кончиками зубов.

И замерла.

Я накалывал на прут новые куски мяса. За спиной раздалось чавканье. Потом ещё. Потом тихий стон.

— Игнат Спиридоныч, ещё лепёшку.

Катя уплетала мясо так, будто не ела неделю. Сок тёк по пальцам, капал на платье, но она не замечала. Откусывала, жевала, глотала, откусывала снова.

— Вам ещё?

Она кивнула, не переставая жевать. Я сунул ей вторую лепёшку с мясом и вернулся к огню.

Дверь беседки распахнулась.

— О, а мы мимо шли, слышим — пахнет, — в проёме стоял Глеб Дмитриевич, и враньё на его лице можно было намазывать на хлеб. За спиной маячил Шувалов, который даже не притворялся — просто смотрел на мясо. — Не помешаем?

— Дядя! — Екатерина дёрнулась, пряча руки за спину. На подбородке у неё блестел жир.

— Ешь-ешь, Катюша, — Глеб уже шёл к столу. — Правильно делаешь. Пётр Андреич, садись.

— Заходите, — я кивнул на лавки. — Мяса хватит. Игнат Спиридоныч, тащите перепелов, хватит им стынуть.

Слуга побежал в дом. Через минуту стол ломился — перепела в соусе, осетрина, хлеб, вино. Глеб уселся на лавку, Шувалов рядом, Игнат после секундного колебания — с краю.

— Давай-давай, — Шувалов махнул повару. — Садись, чего как не родной.

Екатерина посмотрела на своё платье. На пятна жира и руки в луковом соке. Потом села за стол и потянулась за новым куском.

— Боярин Веверин, — Глеб поднял бокал, — за встречу! Мы ж на том ужине вашем сидели, я до сих пор десерт вспоминаю. Как его… тирамису?

— Тирамису.

— Во-во. Катька мне все плешь проедала — хочу такой же, найди рецепт. А где Игнату такое сотворить?

— Я б попробовал, — буркнул повар. — Если б показали.

— Заходите в трактир. Покажу.

— За ужин, — Шувалов поднял бокал. — И за вечер. Думал — посидим чинно, о погоде поговорим, а тут вон как. По-человечески.

Выпили.

— Садись, — Глеб хлопнул по лавке рядом с собой. — Хватит у огня торчать.

— Идите, боярин, — Игнат уже вставал. — Я прослежу.

Сел рядом с Глебом. Напротив — Екатерина. Щёки красные, глаза блестят, пальцы в жире. Поймала мой взгляд и улыбнулась.

— Ну, рассказывай, — Глеб подлил мне вина. — Что там с Гильдией? На ужине слышали про планы твои, а как дела теперь?

— Белозёров — жук матёрый, — Шувалов покачал головой. — Сколько людей пытались с ним тягаться — где они теперь?

— Ресурсом задавит, — добавил Игнат, возвращаясь с новым мясом. — Деньги, люди, связи. Сожрёт и не подавится.

— Это если в лоб, — сказал я. — А я не в лоб.

— А как? — Екатерина подалась вперёд.

Я взял лепёшку, завернул мясо, откусил и прожевал не торопясь.

Отпил вина. Оглядел лица вокруг стола. Все ждали.

— Белозёров силён, пока сидит в своей норе, — начал я. — Деньги, связи, люди — всё при нём. Если я полезу на него напрямую, он меня раздавит. Это правда.

— Ну вот, — Шувалов развёл руками. — Сам понимаешь.