Книга Шеф с системой. Экспансия, страница 41 – Тимофей Афаэль

— Какие, например?

Я откусил, прожевал. Мысль неожиданная, но правильная, пришла сама.

— Например, захочет доказать, что его повара и еда лучше моих.

— И?

— И я дам ему такую возможность.

Глеб и Шувалов переглянулись.

— Ты хочешь… — начал Глеб.

— Состязание, — Екатерина выдохнула. — Вы хотите вызвать его на состязание?

— Что-то вроде того, — я кивнул. — Пока не знаю, как именно я это устрою, но позже придумаю. Сейчас нужно его раскачать.

— Он не согласится, — Игнат покачал головой. — Зачем ему рисковать?

— Согласится. Когда разозлится достаточно. Я заберу у него столько, что он не сможет терпеть и начнет искать выход. И вот тогда…

— Тогда ты его встретишь, — закончил Глеб. — В своей деревне. На своих условиях.

— Именно.

Повисла тишина, а потом Шувалов громко, от души захохотал, запрокинув голову.

— Ну, боярин! Ну, повар! Это ж надо такое придумать — Гильдию на сковородке зажарить!

— Не на сковородке, — я улыбнулся. — На углях. Так вкуснее.

Глеб хлопнул меня по плечу.

— Нравишься ты мне, Веверин. Давно таких не встречал. Пётр, наливай — за победу!

— До победы далеко, — сказал я.

— Тем более надо выпить, чтоб ближе стала.

Выпили. Игнат потянулся за мясом, Шувалов за вином, Глеб принялся вспоминать другие сражения — как обходили, заманивали и били там, где не ждали.

Екатерина вдруг поднялась. В руке она сжимала чистую тарелку.

— Александр, — голос у неё дрогнул. — Можно… можно я возьму пару кусочков Матушке… — она опустила глаза. — Она лежит наверху. Третий день почти не ест, говорит — всё горькое, всё болит. А тут такой запах… Может, хоть кусочек попробует?

— Конечно, о чем вообще разговор? И лепешку возьмите, она мягкая, в масле. Должно зайти.

По-хорошему, надо бы подняться и глянуть Анализом, что с ней. Но кто меня пустит? Я здесь повар, а не лекарь. Если начну изображать святого исцелителя, Глеб с Шуваловым решат, что я шарлитан или шпион. Нет, не сейчас. Сейчас моё лекарство — это еда.

Она быстро наложила мясо, накрыла лепешкой и почти выбежала из беседки. Вернулась минут через десять. Лицо у неё было странное — растерянное и светлое одновременно. Пустая тарелка в руках.

— Съела? — спросил Глеб, отрываясь от вина.

— Всё съела, — тихо сказала Катя, глядя на меня во все глаза. — И бульона попросила. И… уснула. Сразу же. Впервые за неделю не стонала, просто уснула.

— Ну вот, — я улыбнулся. — Я же говорил — хорошая еда творит чудеса.

Шувалов хмыкнул:

— Волшебник ты, Веверин.

Я отсалютовал ему кубком и подумал, что теперь на одного пациента у меня станет больше.

Вечер катился дальше. Мясо, вино, разговоры.

Свечи догорели, бутылки опустели, разговоры сами собой сошли на нет. За окнами беседки висела темнота, снег поблёскивал в свете луны.

Я поднялся из-за стола.

— Всё, господа. Пора мне.

— Уже? — Глеб Дмитриевич посмотрел на меня мутным взглядом. — Посидел бы ещё.

— Дела. Завтра рано вставать.

— Дела у него, — Шувалов хмыкнул. — Молодой ещё, вот и носится. Мы в его годы тоже не спали.

— Вы в его годы по бабам бегали, — Глеб толкнул его локтем.

— Ну и по бабам тоже. Одно другому не мешает.

Я пожал руку Глебу, потом Шувалову.

— Спасибо за вечер и за разговор.

— Тебе спасибо, — Глеб хлопнул меня по плечу. — За мясо и истории. Заходи ещё, боярин. Без повода, просто так. Такие вечера нынче редкость.